Книга Неисправная Анна. Книга 1, страница 88 – Тата Алатова

— Вот, значит, этот цилиндр вроде бы отвечает за расписание, — неуверенно объясняет Жаров. — Охранная система включается в десять вечера и отключается в шесть утра.

— Стало быть, на ночь люди-охранники не остаются?

— Не остаются. Никита Федорович верил в прогресс. К тому же тут полно датчиков — пневмоподушки под коврами и на ступенях, акустические мембраны, тепловые спирали… Все это призвано реагировать на шаги, звуки, движения воздуха… Скажем, разобьет кто-то ночью окно или взломает дверь — сработают сирены, а между залами опустятся металлические решетки, перекрывая злоумышленникам путь к отступлению.

— Так как же могло случиться, что этой ночью кто-то вошел в особняк, судя по всему, через служебную дверь, принес сюда мертвое тело и забрал с собой восковую куклу?

— Черт его знает, — искренне разводит руками Жаров.

— Послушайте, я знаю Фалька. Он обязательно должен был внедрить во все это, — она указывает на оборудование, — шутку в своем стиле.

И поскольку Жаров лишь продолжает сосредоточенно и чуточку виновато сопеть, Анна настойчиво задает новый вопрос:

— Ну хорошо, допустим кому-то из сотрудников нужно попасть в особняк во внеурочное время… Скажем, в полночь. Как отключить систему, чтобы обойтись без сирен и решеток?

— Ах это, — лицо старого вояки проясняется, — тогда нужно покрутить Фалька за нос!

— Простите? — изумляется она.

— Я покажу, — ухмыляется Жаров и ведет их с жандармом Федей к служебному входу, долго гремит ключами, подбирая нужный для этой двери, наконец открывает ееи выходит на улицу.

Здесь небольшой закуток, отгороженный от улицы забором с калиткой.

— Вот ваш Фальк, извольте полюбоваться, — сторож указывает на небольшой медный бюст на стене. И действительно, хитрая физиономия Леопольда Марковича как будто потешается над другими. На голове у него — колпак шута-скомороха.

— И что это значит? — спрашивает Анна.

Жаров подозрительно оглядывается на Федю, отводит ее в сторону и шепчет на ухо:

— Если трижды повернуть нос Фалька по часовой стрелке, то охранная система на десять минут отключается. Этого достаточно, чтобы спуститься в подвал, набрать на колесах шифр и воспользоваться ключом — тогда «Кустос Ридикулус» замрет до следующего завода.

— Что же вы молчали! — сердится Анна.

— Так в голову не пришло, — оправдывается Жаров. — Я этот нос и не крутил ни разу, приличные-то люди спят дома после десяти вечера!

Она с большим трудом удерживается от того, чтобы не отругать беднягу. Он всего лишь человек, напоминает себе Анна, который привык жить по уставу. Сказано, что с десяти вечера до шести утра музей закрыт — значит, закрыт. Нечего тут шастать.

— Так, допустим, вот это, — она беспокойно указывает на бюст, — истинный Фальк, узнаю его образ мышления. Теперь самый главный вопрос, Архип Спиридонович, и постарайтесь в этот раз ничего не забыть: кто знал о сем фокусе?

— Трое, — бодро отвечает он, — Никита Федорович, Леопольд Маркович и я… То бишь, выходит, что теперь только двое.

И Анна не удерживается от тяжелого вдоха. Лыкова придется отправить к Фальку, и хоть бы он согласился на этот визит без нее!

Они возвращаются в контору только через несколько часов. Оказывается, осмотр места преступления с убийством — это долго. Пока эксперты под лупой обследовали весь музей, пока несколько раз провели следственный эксперимент, таская туда-сюда чучело страуса и определяя, успел бы убийца уложиться в десять минут (впритык), пока допросили рыдающих «сударынь смотрительниц» и охранника — время уже перевалило далеко за полдень. Зато Озеров уехал быстро, мертвецы не терпят промедления. Обидно, что с Наумом Матвеевичем даже парой слов обменяться не удалось, и Анна обещает себе непременно забежать в морг на той неделе.