Книга Тень Гидеона. И вечно будет ночь, страница 20 – Люсия Веденская

Именно здесь. В этой комнате, где запах старого дерева смешивался с шелком портьер и вечной прохладой камня, живущей в стенах.

Гидеон закрыл за ними дверь.

— Разденься, — сказал он слишком тихо, без даже легчайшего нажима. Но в этом звучало не предложение, а приговор, суровый и неотменяемый.

Аделин не двинулась.

— Что? — голос ее сорвался, хрипло, едва слышно.

Он подошел ближе. Не касаясь, не угрожая, и все же каждое его слово отзывалось в ее теле прикосновением холодной ладони к разогретой коже.

— Ты хочешь большего, — напомнил он. — Ты сказала это сама.

— Я не… — она начала и тут же осеклась.

Она знала, чего он хочет и одновременно терялась в догадках. Сердцемпонимала и принимала, разумом отказывалась верить.

— Это часть сделки?

Он склонил голову, разглядывая ее с тем вниманием, с каким ученые препарируют истину. Лицо его оставалось бесстрастным, но в глазах сгущалась тьма. Они стали омутом, затягивающем все живое.

— Это — начало.

Она сделала шаг назад — и уперлась в дверь. Холод дерева ударил в лопатки, как предостережение: возврата не будет.

— Я не думала, что плата будет такой…

— Какой? — он шагнул ближе. — Простой? Жестокой? Или справедливой?

— Вы… вы сказали, что не будете…

— Я не буду, — перебил он. Голос его остался тихим, но под ним звучала жесткая нота, как треск сухой ветви. — Я не твой отец, Аделин. Я не возьму.

— Тогда зачем?

Он остановился теперь совсем рядом: их разделяли лишь дюймы, и воздух между ними дрожал.

— Потому что если ты жаждешь власти, свободы, подлинной жизни — ты должна быть готова отдать все. Без остатка. Без щитов. Без одежды. Без страха. Я не возьму, потому что ты отдашь это сама.

— Это…

— Это ритуал. Не постель. Не разврат. Пока. Это — переход. Доверие ко мне. Твоя жертва. Ты хочешь ступить в иной мир, но он не примет тебя в лохмотьях прошлого.

Аделин сглотнула. Повернула голову, будто ища выход. Но взгляд сам вернулся к мужчине, как тень возвращается к телу.

— Я не уверена, что смогу…

— Тогда ты не готова, — отозвался Гидеон. Повернулся к окну, как будто отпустил ее.

Но голос его остался висеть в комнате напоминанием. — Если решишься, я буду ждать. Ты одна знаешь, когда все начнется.

Он стоял у окна, молча, будто забыл о ней. Или — как в древней легенде — дал выбор, от которого нельзя убежать, не потеряв себя.

И вдруг в Аделин вспыхнуло нечто странное. Страх и ясность. Осознание, что если она уйдет, то вернется туда, где ее уже продали, предали, использовали.

А здесь впервые выбор дали именно ей.

— Подождите, — сказала девушка. Голос прозвучал неуверенно, но в нем было то, что заинтересовало Гидеона.

Аделин сделала вдох. Пальцы дрожали как в лихорадке. Сердце грохотало с каждой секундой громче. Она коснулась пуговиц на вороте платья.

— Я… согласна, — произнесла девушка, не поднимая глаз, будто избегая взгляда, который мог бы сделать момент невыносимо реальным. — Если я действительно значу хоть что-то для этого мира,если могу его изменить, то пусть все начнется сейчас. Даже если за это придется заплатить всем.

Она обращалась к Гидеону, но даже в больше степени говорила сама себе. Слова были якорем в зыбком море сомнений. Без них она бы уже развернулась, отступила в темноту, вернулась бы обратно, туда, где боль была привычна, а одиночество становилось укрытием.