Книга Тень Гидеона. И вечно будет ночь, страница 23 – Люсия Веденская

Она проснулась в тишине, плотной, как кокон, в который звук забыл дорогу. Вокруг не слышалось ни шороха, ни дыхания, даже собственные вдохи казались далекими и чужими, совсем глухо отражающимися от затвердевшего воздуха. Холод простыней ощущался на коже и под ней, тело все еще не до конца вернулось из глубокого сна или из какого-то другого, более магического небытия.

Глаза открылись с тем молчаливым принятием, с каким открывают двери, зная, что за человек стоит за ними. Аделин просыпалась медленно, но осознанно, и в каждом движении еще расслабленного читалось больше достоинства, чем тревоги.

Он уже стоял в дверях.

Опирался на косяк непринужденно, словно оказался там случайно, остановившись по пути. Но в неподвижности Гидеона ощущалась выверенная, почти инстинктивная точность, та самая древняя сосредоточенность, с которой хищник наблюдает за своей добычей, не делая лишнего движения. Мужчина смотрел на Аделин долго, молча, неотрывно, не с вожделением, но с тем особым вниманием, в котором уже заключалось его право на ее тело. Его взгляд был похож на прикосновение: не откровенное, не навязчивое, но неотвратимое, как тень, ложащаяся на камень, прежде чем тот начнет подчиняться резцу.

Аделин не прикрылась. Она не отодвинулась, не сжалась. Яд, попавший в ее разум однажды, уже давно начал свое дело: парализовал волю, избавил от страха, оставив лишь сосредоточенность, в которой не осталось места протесту. Девушка смотрела в ответ, как существо, узнавшее в Гидеоне не врага, а неизбежность судьбы. И между ними повисло молчание, наполненное предчувствием, как пауза в драме, где каждое слово может стать последним.

Аделин медленно приподнялась на локтях и, нарушив зыбкое равновесие, произнесла, все еще хрипло от сна, но с ясной интонацией:

— Вам удобно? Или вы предпочли бы другой ракурс?

Гидеон не ответил ни улыбкой, ни словом. Его движение было почти невозможным, он сдвинулся с места без звука, как если бы сама тень обрела волю. И в следующее мгновение он уже оказался рядом, на краю кровати, всем телом нависая над ней, прижимая к матрасу. Его рука легла на ее горло, так, чтобы ощутить, как под кожей бьется жизнь.

— Я очень хочу услышать ответ, — проговорил он тихо, без резкости, но в голосе его появилась такая нота, откоторой по спине пробежал холод. — Потому что, если ты забыла, я могу напомнить, зачем ты здесь. И что именно может тебя ждать.

Он был совершенно спокоен, и Аделин — тоже. Только сердце внутри ее грудной клетки стучало глухо, сдержанно, словно подтверждая реальность происходящего.

Она не попыталась вырваться. Его хватка не была ни агрессивной, ни безжалостной, скорее ритуальной, как прикосновение жреца, читающего клятву. Аделин смотрела в его глаза: глубокие, темные, лишенные всякого света, но полные немого притяжения. В этот омут она уже шагнула, не упала, споткнувшись, а осознанно окунулась.

— Да… Я согласна. Только напомните, — прошептала она, не отводя взгляда. — Напомните мне, что я отдала.

Он медленно наклонился к ее лицу, и холодное дыхание, подобное ветру, проникающему сквозь каменные стены, скользнуло по ее губам. Он не поцеловал ее, только всматривался в зрачки, в которых уже отражалась та, кем она могла бы стать.

— Ты не отдала ни тело, ни душу. Ты отдала право выбирать, чтобы потом получить его вновь, — произнес Гидеон. — С этого момента я буду выбирать за тебя. До тех пор, пока ты не станешь достаточно сильной, чтобы делать это сама.