Книга Тень Гидеона. И вечно будет ночь, страница 26 – Люсия Веденская

— Я слышала, — сказала девушка, не отводя взгляда, — что вы родились более трехсот лет назад. Что ваша жена покончила с собой. Что вы исчезли на века, а теперь вновь бродите по коридорам замка, словно мрачная тень. В деревне вас боятся — люди отворачиваются при упоминании вашего имени, а кто-то даже клянется, будто видел, как вы пьете кровь животных. И не только животных, — голос ее стал тише, почти шепотом. — Некоторые считают вас демоном. Или вампиром.

Он не шелохнулся. Не удивился и не ответил, но подобие улыбки стало более отчетливым.

— Это вас забавляет? — спросила она, с вызовом в голосе.

— Нет, — произнес он спокойно, почти мягко. — Это печалит. Люди всегда выдумывают сказки о том, чего не понимают. И о тех, кого боятся понять.

— А правда? — Аделин чуть склонила голову. — Она страшнее?

Он откинулся назад, глядя на нее с непонятной смесью сострадания и чего-то более хищного.

— Правда всегда проще. И всегда обходится дороже, — он сделал паузу. — Что ты готова отдать за нее?

Аделин не ответила сразу. В висках стучало сердце, будто где-то рядом — за стеной — кто-то запер его в темной комнате.

— Я уже сказала. Себя.

— Нет, — он покачал головой. — Ты отдала мне только отражение и волю. Но не душу. Не веру.И не страх. — Он встал и подошел ближе. — Когда отдашь все — я открою тебе все.

Он долго смотрел на нее, словно колебался. А затем отступил, как ветер, что вдруг стихает, оставляя после себя только тишину и странную, гнетущую пустоту.

— Сегодня ты свободна, — произнес он. — Насколько это возможно здесь.

Он повел ее прочь из столовой как существо, с которым заключен договор или с которым он только начинается. Но в этот раз он сделал ей действительно роскошный подарок, представив, пожалуй, самую ценную комнату, которая только могла быть в замке.

Библиотека была не просто уютной, а по-настоящему величественной. Полки тянулись к сводчатому потолку, лестницы скользили между рядами, словно тени паутины. На корешках не виднелось ни пылинки — порядок здесь чувствовался не человеческий, а иной, почти живой. Казалось, книги следили друг за другом сами.

— Выбирай, что хочешь, — сказал он. — Думаю, тебе не будет скучно.

Он подошел к окну, отдернул тяжелую штору, впуская тусклый, но живой вечерний свет, отступая при этом от него в тень.

— Дверь больше не заперта. Бежать тебе некуда, ты ведь уже осталась.

И с этими словами он ушел. Впервые оставил ее по-настоящему одну, не в темнице, не в западне, а в том, что можно было бы назвать свободой. Но не той, что отпускает на волю, а той, что удерживает интерес.

Аделин осталась стоять посреди библиотеки, как выброшенная в море без берега, но наслаждалась ощущением прохладной воды. Руки не поднимались к полкам, взгляд скользил по названиям, не находя опоры. Свобода была зыбкой — как и тень, скользнувшая за ним в проеме двери.

Нужно искать. Не читать — искать. Не истории и не утешения. А правду. Суть. Ответ. Кто он? Что с ней происходит? И кем она станет?

Латинский, французский, немецкий: вокруг нее жили времена и народы. Некоторые книги были без названий, с потемневшими от времени страницами, что не дрожали под пальцами, как будто сами оберегались от ветхости. Время будто проходило мимо. С ближайшей полки она взяла первый том.

На корешке — золотое тиснение: « De Creaturis Nocturnis. О существах ночи». Она открыла его почти наугад.