Книга Тень Гидеона. И вечно будет ночь, страница 45 – Люсия Веденская

Она тонула в нем, в ритме, в биении его бедер, в тяжелых стонах, что он больше не пытался удержать.

Он снова шептал ее имя — как заклинание, как клятву, как предсмертную мольбу.

Он был ее. И он знал: это его гибель.

Но уходить не хотел. Не теперь.

Когда она обвила его ногами, прижимая ближе к себе, крепче, будто просила — глубже, сильнее, навсегда — он потерял остатки контроля.

И когда все стихло, и в их телах осталась только дрожь, а в комнате — соленый воздух и запах греха, он лежал, прижавшись к ней лбом, и впервые за долгие десятилетия был по-настоящему жив.

Он все еще был внутри нее, и даже когда их движения замерли, что-то между ними не отпускало их тела другот друга.

Влечение не ослабевало. Напротив — нарастало. Тело Гидеона контролировало его разум.

Аделин провела пальцами по его спине — медленно, с нажимом, почти царапая, будто чертила заклинание. Гидеон вздрогнул от прикосновения и чуть прикусил ее нижнюю губу, погружаясь в поцелуй, в котором не оставалось ни капли сдержанности.

— Опять? — прошептала она, касаясь его шеи губами.

— Сколько позволишь, — голос его стал хриплым, почти неузнаваемым. — Или пока не сожжем друг друга дотла.

Он лег на бок, увлекая ее за собой, и ее бедро легло поверх его. Он скользнул ладонью вдоль ее позвоночника — медленно, по-хищному, будто снова размечал себе путь.

Она не остановила его. Наоборот — чуть выгнулась, подалась ближе.

Он понял это без слов.

Его рука опустилась ниже, к внутренней стороне бедра — снова дразня, снова пробуждая дрожь, которая, казалось, уже почти утихла.

— Ты — как яд, — выдохнула Аделин, сжав в кулаке простыню. — Я чувствую тебя даже в венах.

Гидеон ухмыльнулся.

— А ты — настоящие проклятие. Я знал, что не выживу, если хотя бы раз коснусь тебя.

И все же снова вошел в нее — глубже, медленнее, чтобы чувствовать, как ее тело вновь принимает его.

На этот раз — без слов. Только ритм. Только дыхание. Только звук, который слышался при прикосновении кожи о кожу и стоны, приглушенные влажными поцелуями.

Она ловила его взгляд, цеплялась пальцами за плечи, царапала, не сдерживаясь, — и он позволял.

Он не просто хотел ее. Он горел в ней, как в пламени.

Когда она кончила во второй раз — дрожа, слабея, с его именем на губах, он не сдержался. Он последовал за ней, крепко прижимая к себе, как если бы в этом объятии он мог спрятать ее от собственной тьмы.

А потом…

Они долго лежали в тишине. Только их дыхание и ночь.

— Я все равно жалею, что не сказал тебе правду, — прошептал он, поглаживая ее плечо, когда думал, что она уснула.

Аделин не ответила. Она уже догадывалась. Но пока молчала.

Потому что знала — новое утро принесет теперь не только рассвет. Они еще не знали, кто из них сгорит первым — но оба уже были охвачены огнем.

Тишина замка казалась плотной, почти ощутимой. Аделин стояла у окна, наблюдая, как по гладкой поверхности озера скользит туман. Она не знала точно, что побуждало ее к действию — скука, страх или непреодолимая потребность вернуть себе хоть частицу контроля. Но сегодня она решила исследовать замок.

Комнаты, мимо которых она проходила за последние дни, были величественными, но безжизненными, будто застыли во времени вместе со своим хозяином. Стены скрывали множество дверей — одни вели в пустующие залы, другие оказались заперты. Аделин запоминала их — как опытный писатель, она знала, что иногда важна не сама находка, а путь к ней.