Книга Тень Гидеона. И вечно будет ночь, страница 42 – Люсия Веденская

Аделин замерла в проходе, вдыхая медленно, будто любое резкое движение могло спугнуть то хрупкое, что только что обнажилось.

Она не одна. И, возможно, никогда не была.

Она не успеласделать и шага.

Из-за одной из колонн, с другой стороны зала, словно вырос из темноты Гидеон.

Он не шел. Он был. Просто появился, как всегда — беззвучно, без объявления. Присутствие, обостряющее слух, кожу, дыхание.

Голос прозвучал тихо, но безошибочно:

— Тебя не должно здесь быть.

Он не поднимал голос, но каждое слово прозвучало, как команда. И все же в его тоне не было ярости. Только неопределенность.

Не упрек, не угроза. Скорее… сомнение.

Будто она нарушила правило, которое он сам забыл объяснить.

Аделин не отступила.

— Почему?

Он смотрел на нее, глаза в полумраке сверкнули остро, как лезвие.

— Потому что если ты увидела его, — он произнес это с нажимом, — значит, ты слишком далеко. А назад — дороги нет.

Аделин выпрямилась, вытянула шею, будто бросая вызов самому мраку замка:

— Я больше не пленница.

Ответ пришел в тот же миг. Ни шагов, ни движения — только внезапная близость. Он оказался прямо перед ней. Ладонь — резко, но без боли — легла на ее горло, прижимая к холодной каменной стене.

Его тело не давило, но близость обжигала.

Гидеон наклонился, их лица разделяли миллиметры. В его глазах бушевало что-то большее, чем гнев. Что-то старое, несущее за собой смерть и соблазн.

— Ты здесь гостья, — выговорил он с ледяной отчетливостью, — не хозяйка. Не забывайся.

С каждым словом его хватка становилась чуть сильнее, но не доводила до боли.

Только напоминание. Только граница.

Ее дыхание сбилось. Не от страха. От накатившего прилива — ярости, вызова, неожиданного желания.

Аделин не отпрянула.

Не дернулась, не заплакала, не взмолилась.

Лишь выдохнула — медленно, ровно, так, что ее губы почти коснулись его.

— Хорошо, — сказала она. Голос был мягким, почти ласковым. — Гостья. Но… не забывай, лорд, иногда гостья может устроить в доме пожар. Если ты забудешь закрыть двери.

Она не улыбнулась — но в уголках губ дрогнула тень, неприкрытая, опасная.

И замерла. Покорная позе, но не мысли.

Ее шея оставалась в его ладони, и она предлагала ее — не телом, не словами, а тишиной.

Выбор остался за ним.

Она просто стояла и дышала — слишком спокойно для жертвы.

Слишком уверенно для той, кто якобы сдалась.

Гидеон зарычал — не словами, не фразой, а низким звериным звуком из самой груди.

Егорука с шеи скользнула ниже — и в тот же миг он опрокинул ее на стоявший рядом стол. Дерево заскрипело от резкого движения, посуда со звоном рассыпалась, ткань ее юбки уже была в его ладонях.

Он задрал ее вверх, обнажая бедра, держа ее прижатой, тяжелой ладонью вдавленной в полированную поверхность.

Он был готов. Желание било в висках, в пальцах, в голосе.

Он почти вошел в нее. Почти.

Но…

Застыл.

Как будто ударился о невидимую стену.

Не заклятие. Не страх. Что-то иное.

Он смотрел на нее — в ее глаза, откинув прядь с ее щеки — и видел вопрос, а не страх.

Вызов, а не покорность.

Выбор, который она все еще оставляла за собой. Даже сейчас.

И это остановило его.

Тело жаждало, разум кричал, но он лишь выдохнул — медленно, сдержанно, с мучительной, нечеловеческой дисциплиной.

— Не сейчас, — прошептал он. — Не так. Не здесь.

Он отступил на шаг. Закрыл глаза. И еще тише добавил: