Книга Тень Гидеона. И вечно будет ночь, страница 88 – Люсия Веденская

Аделин шла по ночному саду, ее шаги были легкими, почти беззвучными, но полными уверенности. Она направлялась к своему дому, хотя теперь это место казалось совсем другим. Все, что когда-то наполняло ее, исчезло. Обычные стены, комнаты, свет — все это теперь казалось чем-то чуждым, лишенным прежней значимости.

Но по пути к дому она уже ощущала, как внутри ее меняется не только восприятие этого места, но и ее самого существования. Этот дом стал ее тюрьмой, и теперь, оставив все позади, она знала, что ее новая жизнь только начинается.

Ее походка становилась все более величественной. Она уже не просто шла. Она двигалась по ночи, как хищник, не подчиняясь законам прежнего мира. Вдох за вдохом, ее сущность становилась все более очевидной. Она была полна силы, совершенно новой и неизведанной.

Как только она приблизилась к своему дому, тени от деревьев, словно олицетворяя ее новое «я», накрыли ее, превращая ее фигуру в нечто мистическое, загадочное, как сама ночь.

Ночь была плотной и безмолвной, как сама тьма, охватившая дом. Внутри царил покой, но для Аделин этот покой уже давно был чужд. Внутри ее головы бушевали штормы, каждый порыв которых был острее и ярче, чем тот, что бушевал в ее теле. Здесь, в ее старом доме, все было прежним, но оно уже не имело значения. Все, что было до этого момента, больше не имело власти над ней.

Тишина была слишком долгой, слишком привыкшей. Это место слишком тесно сидело в ее памяти, как старые оковы, сжимающие грудь. Она смотрела на их тени, смутно видимые через приоткрытые двери их спальни, на их лица, спокойные в этом мире, который она оставила позади. Брат и мать.

Она стояла перед их дверью. Руки у нее сжались в кулаки, а внутри бушевал океан эмоций, готовых вырваться наружу. Она подошла ближе, сердце забилось сильнее, грудь тяжело поднималась и опускалась, но этот шаг был неизбежен.

Она ударила ногой в дверь. Глухой звук разорвал ночь, как удар молнии, и мгновенно разбудил всех в доме. Дверь с грохотом распахнулась. На втором этаже раздался сдавленный крик матери. Аделин слынала, как брат и мать вскочили из своих постелей. Они почти одновременно показались на лестнице, спускаясь со второго этажа: мать — кутаясь в шерстяную шаль, брат — сжимая кочергу в руках. Аделин отметила, что выбор оружия для самозащиты оказался крайне ироничным. Паника мгновенно охватила их лица, глаза широко распахнулись от ужаса.

— Аделин? — задыхаясь, выдохнул брат, пытаясь понять, что происходит, что привело ее сюда.

Его голос был едва слышен в темноте, но Аделин слышала его точно, как громкий крик. Мать вскрикнула, схватилась за простыню, которую тоже зачем-то тащила с собой, и ее глаза, полные страха, встретились с ее взглядом.

Аделин стояла в дверном проеме, взгляд холоден и беспощаден. Она не была прежней. Все было другим. Все, что она ощущала, было только жаждой, силой, желанием. Она больше не была той, кто когда-то искал у них защиты и любви. Они были ее прошлым, и теперь это прошлое должно было уйти. Она мягко закрыла за собой дверь.

— Спускайтесь, если хотите увидеть рассвет, — ее голос звучал твердо, как металл. Аделин шагнула в комнату. Взгляд ее был таким же холодным, как и сама тьма, что сгустилась вокруг. — Хотя, вряд ли вам повезет.