Книга Город, который нас не помнит, страница 101 – Люсия Веденская, Катя Рут

Лукас задумался.

— Возможно, она просто хочет понять, что это за дневник и почему он оказался в ее семье. Может быть, ей тоже нужно что-то узнать. А может, она просто хочет передать его тем, кому он принадлежит. Нам нужно быть честными с ней и предложить помочь.

Они обсудили, как лучше ответить на письмо. Лукас предложил написать благодарность и попросить прислать дневник, заверив, что они сделают все возможное, чтобы разобраться в его происхождении.

— Это может быть опасно, — сказала Эмми, вставая из-за стола и подходя к окну. — Мы не знаем, кто эта женщина, и почему ее бабушка хранила этот дневник столько лет. Что, если это связано с теми же людьми, которые нас преследуют?

Лукас подошел к ней и положил руку на плечо.

— Мы не можем все время прятаться, Эмми. Этот дневник может быть как важной уликой, так и ключом к тому, что мы ищем. Если мы будем избегать этой возможности, мы никогда не узнаем всю правду. Это твой выбор, но я готов рискнуть.

Она закрыла глаза и кивнула, понимая, что Лукас прав. И в этом решении было не только желание раскрыть тайны прошлого, но и необходимость узнать, как ее собственная семья связана с теми событиями,которые их привели сюда.

— Хорошо, мы попросим ее прислать его. Но если это опасно, я надеюсь, что мы сможем защитить себя.

Лукас улыбнулся, но в его глазах была тень, отражающая всю ту сложность, которую они еще предстоит пережить.

— Мы справимся. Мы всегда справляемся.

Ответ на письмо был отправлен в тот же вечер. Время тянулось долго, но вскоре пришел ответ.

«Дорогие Эмми и Лукас, я рада, что вы заинтересовались дневником. Я постараюсь как можно скорее отправить его вам, чтобы вы могли ознакомиться с его содержимым. Будьте осторожны, мне кажется, что этот дневник несет в себе больше, чем просто записи из прошлого. Я отправлю его с особой надежностью, чтобы он не попал в чужие руки».

С каждым словом Эмми все больше ощущала, как этот дневник будет менять все.

Нью-Йорк, Фронт-стрит. Январь 1926 года

Зимний Нью-Йорк был тихим и чуть опустошенным, как это часто бывает в этот сезон. Улицы покрыты инеем, а воздух был морозным и свежим, что почти заставляло забыть о тяжести в животе и мыслях, которые подкрадывались к Анжеле каждую ночь. Она ощущала тяжесть своих последних месяцев беременности, а с ней — и неизбежную смену в жизни. Дети росли, ее жизнь менялась, но она все равно оставалась собой. Время шло, а она продолжала писать, фиксируя те события, которые могли быть забыты.

Сама она тоже старалась забыть о многих вещах. На фронте ее жизни не было больше ни грязных сделок, ни разборок. Данте постарался оградить ее от всех этих бурь, занимаясь делами сам и оставаясь в тени. Он больше не рисковал — теперь он был мужем, отцом, и эта роль стала для него основной.

Анжела сидела в спальне, прижавшись к столу, усталые глаза вглядывались в страницы ее дневника. Она писала, аккуратно и четко фиксируя события — смерть местного торговца, чей случай слишком быстро был признан несчастным случаем, и еще одна необъяснимая трагедия, скрытая под гнетом полицейской коррупции. Город продолжал поглощать своих жителей, и многие исчезали без следа, поглощенные серой массой ежедневных забот. Но она знала — они не могли забыть.

Когда Данте вошел в комнату, он увидел ее за столом. Ее лицо было серьезным, губы слегка сжаты, а глаза — немного потухшие от усталости. Он подходил к ней медленно, не спеша, будто боялся нарушить этот момент покоя. Его руки накрыли ее плечи, мягко, но уверенно, и она почувствовала, как он нежно касается ее живота. Он наклонился и поцеловал ее в шею, оставляя легкие, теплые поцелуи на ее коже.