Книга Город, который нас не помнит, страница 13 – Люсия Веденская, Катя Рут

На выходе из дома Эмми обернулась. Старое здание отбрасывало длинную тень на траву — будто и оно хранило в себе что-то большее, чем просто скрип половиц и запах кофе.

Она сжала ремешок большой сумки, внутри которой теперь покоились письма, вырезка, блокнот, меж страниц которого, возможно, скрывались и другие подсказки, которые девушка в спешке не успела найти.

Семейные тайны… Они ведь не исчезают. Их можно прятать десятилетиями — под ложью, молчанием, недомолвками. Но стоит только кому-то задать неправильный вопрос — и все рушится.

Память просачивается наружу сквозь бумагу, шепот, пятна на старых фотографиях. Невозможно вечно хранить в секрете то, что однажды было прожито. Все, что зарыто, имеет привычку всплывать.

И чем глубже оно спрятано — тем громче говорит, когда приходит его время.

Нью-Йорк, Публичная библиотека. Конец ноября 2023 года

Пальцы Эмилии слегка дрожали, когда она переворачивала пожелтевшие страницы. Дрожь — не от волнения, а от холода. Даже внутри Публичной библиотеки, среди мрамора и колонн, сквозняки умудрялись находить дорогу. Она закуталась плотнее в пальто, которое не стала снимать, и оглянулась на читальный зал: лампы с зелеными абажурами, старики в очках, молодежь, вросшая в ноутбуки, шелест страниц — и легкое, еле уловимое чувство, что за ней наблюдают.

Она снова склонилась над документами. Это был список пассажиров с корабля, прибывшего из Неаполя в 1918 году. Она уже знала это имя — Анжела Россо. Двадцать один год, замужем. В графе «с кем путешествует» значилось: муж, Россо, Альдо. Возраст: 28. Дочь, Россо, Лоретта. Возраст: 5 месяцев. В графе «род занятий» стояло: домохозяйка. Но что-то в этом слове казалось Эмми неправильным. Оно не подходило к женщине, которая спустя пять лет будет держать подпольный бар на Нижнем Ист-Сайде.

«Какой бар? Как она его открыла? Кто помог?» — вопросы роились в голове.

— Вы извините, но вы уверены, что это 1918? — раздался рядом голос. Мужской. Чуть насмешливый, но не злой.

Эмми подняла глаза. Перед ней стоял мужчина в пальто цвета темного мокко, с капюшоном, скинутым назад. На вид — лет тридцать пять. Черные волосы в беспорядке, будто он то и дело за них хватался. В руках — внушительная стопка документов, на обложке которых значилось: «Иммиграционные списки. Восточное побережье. 1910–1920».

— Простите? — переспросила она, не сразу понимая, чего он от нее хочет.

— Просто вы уже полчаса держите в руках папку, которая, как я подозреваю, мне тоже очень нужна, — сказал он и чуть склонился, заглядывая на листы. — Россо, да? Ее имя всплыло в моих записях тоже.

— Я не делаю заметок в этих документах, если вы об этом, — сухо сказала она и чуть отодвинулась. — Эти записи в открытом доступе.

— Конечно, конечно, — быстро кивнул он. — Просто вы тут такая сосредоточенная, что я подумал: вы или архивный маньяк, или журналистка. Или и то, и другое?

— Простите, а вы кто?

Он протянул ей руку, слегка обжегшись при этом о горячий бумажный стакан кофе, стоявший у края стола.

— Лукас Блэквелл. Пишу книгу. О людях, которые были, но будтоисчезли. Истории, не вошедшие в учебники. А вы?

— Я не даю интервью, — отрезала она, но чуть смягчилась, заметив, что он не похож на типичного назойливого парня. В его голосе была искренность. И усталость, знакомая каждому, кто часами копался в архивах, отыскивая крупицы чего-то ускользающего.