Книга Город, который нас не помнит, страница 58 – Люсия Веденская, Катя Рут

Мир будто качнулся. Она вжалась в косяк, но голос ее не дрогнул:

— Где он? — Внутри. С Лукой и Ромеро. Один из наших ранен. Бар пока держится. Но… Черт. Это настоящая зачистка.

Анжела резко обернулась к спальне. Вивиан тихо хмыкнула во сне.

— Я не могу уйти. — Она смотрела прямо на него. — Ты должен вернуться. Ты скажешь ему — если он погибнет там, я его убью.

Нино едва не улыбнулся, но лицо сразу стало серьезным. Он кивнул.

— Я передам.

Дверь захлопнулась. Анжела прислонилась к ней затылком. В доме стояла тишина. Но город жил своей войной. Где-то на берегу, в любимом ими баре, раздавались выстрелы, грохот стекла, и, возможно, — предсмертный крик.

Она знала, что не простит себе, если не увидит его снова. Но сейчас — здесь — была нужна.

Анжела вернулась к девочкам. Вивиан уже дышала ровнее, медведь соскользнул с ее руки. Анжела поправила одеяло, села рядом и прошептала:

— Пусть он выживет. Я сделаю все, что угодно. Только пусть он… вернется.

Снаружи где-то ударил далекий гудок парома. Но сердце ее билось в ритме выстрелов.

* * *

Бар действительно держался. Пока еще.

Данте был за стойкой, спиной к полкам с бутылками — они уже почти все были разбиты. Щепки, битое стекло и кровь вперемешку покрывали пол. Снаружи еще стреляли, но ближе к улице. Они не знали, что охрану должны были нанять с понедельника — сегодня пятница, и защита оказалась слишком тонкой.

Рядом с ним тяжело дышал Лука — молодой, лихой, с простреленной рукой. Он стянул пояс от фартука и заматывал рану зубами. Где-то позади Ромеро выругался,когда пытался запереть запасной выход.

— Сколько их осталось? — спросил Данте, вытирая кровь с лица рукавом. — Пять-шесть. Те, кто зашел — уже лежат. Но снаружи еще... — прорычал Ромеро. — Проклятые шакалы.

Выстрел ударил совсем рядом, над головой — разлетелось зеркало, обрушились бокалы. Данте пригнулся и одновременно выстрелил в сторону окна — ответно, не прицельно.

На миг наступила странная тишина. Он перевел дыхание. Внутри все звенело, но разум был кристально ясен. Все происходило в выверенном замедлении.

И в этот миг — резкий удар в бок, чуть ниже ребер. Острая, горячая боль, как нож, воткнутый в живое. Он пошатнулся, потерял равновесие, осел на одно колено.

— Черт, Данте! — крикнул Лука. — Тебя зацепило!

Он приложил руку к боку — пальцы тут же стали липкими. Но стоны не сорвались. Не время. Он поднялся, опираясь на край стойки.

— Выводим Луку через черный ход. Я прикрою. — Ты не идешь с нами? — Ромеро побелел. — Я догоню. Это наш дом. Пока он стоит — я не бегу.

— Ты не герой, Карезе, ты почти отец, черт тебя подери, — прошипел Лука. — Вспомни о ней. О девочках.

Данте посмотрел на него — медленно, с кровью на губах, но взгляд его оставался ясным.

— Поэтому я и останусь ровно до той секунды, пока смогу. А потом — бегу к ним.

Он выпрямился. Пошатываясь, прошел к дверному проему. В его кармане оставались две пули. Две — но достаточно. Ромеро и Лука исчезли в темноте, и вскоре в баре вновь послышались шаги — чужие.

Он выдохнул. А потом рванул к задней лестнице, оставив позади лишь дым, кровь — и запах абсента, разлитого по полу, как давно подаренная роза, уже распавшаяся на лепестки.

Он дошел почти на одной воле. Лестница будто растянулась в вечность — ступени плыли под ногами, а перила под ладонью были холодными, как лед. На улице уже не было слышно стрельбы, но он знал — это не значит, что все кончено.