Книга Город, который нас не помнит, страница 63 – Люсия Веденская, Катя Рут

— Осторожно, — сказал он.

Внутри лежал деревянный, рассохшийся от времени ящик. Размером с коробку из-под обуви, он был покрыт тонким слоем пыли и паутины, но цел. Эмми прижала его к груди.

— Дай мне нож, — попросила она.

— С ума сошла? Давай я сам.

Но она уже подцепила крышку ногтем и приподняла. Внутри — несколько пожелтевших листов, сложенных пополам, маленький медальон на цепочке и серебряная заколка с темно-красным камнем.

— Это ее. — Голос Эмми сорвался. — Это принадлежалоЛауре. Или, может быть, матери Данте.

Она села прямо на землю, как была — в легком летнем платье, не замечая ни камней, ни пыли. Лукас опустился рядом, молча. Они перебирали бумаги: список покупок, обрывки писем, имена, написанные округлым женским почерком. На обороте одного из листов кто-то неровно вывел:«Д.К. 1912».

— Данте Карезе уехал в 1912 году, — прошептала Эмми.

— Значит, это не просто семейная ферма. Это место прощания.

Они сидели долго, пока солнце не сдвинулось к горизонту. Воздух стал мягче, запахи — глубже. Возле машины пели сверчки. Эмми аккуратно завернула находки в платок и прижала к груди.

На обратном пути Лукас вел машину медленно, словно не хотел уезжать.

— Как ты думаешь, — нарушила молчание Эмми, — чувствовал ли он, что никогда больше сюда не вернется?

— Думаю, да. С такими местами всегда прощаются навсегда. Даже если обещаешь себе, что вернешься.

Она кивнула. Потом, почти не глядя на него:

— Ты говорил, что у тебя тоже были итальянские предки.

Лукас слегка напрягся, его рука крепче легла на руль.

— Было дело. Но это далеко. Не важно.

— Почему ты все время говоришь, что это «не важно»?

Он чуть улыбнулся, но взгляд остался усталым, отрешенным.

— Потому что если я начну рассказывать, ты начнешь задавать слишком много вопросов.

— А ты начнешь слишком много скрывать?

— Возможно. Но не потому, что хочу лгать. Просто... иногда проще быть чужим, чем признавать, что ты дома.

Эмми обернулась к нему, прищурилась.

— Лукас Блэквелл, вы вечно сбегаете.

— А ты вечно ищешь. Вот почему мы вместе, — сказал он тихо.

Машина свернула в сторону маленькой гостиницы на окраине. Впереди маячила вывеска и теплый свет фонарей. Сицилия стелилась под ногами мягким покрывалом из вечернего золота. Все было спокойно, но под этой тишиной шевелилось что-то большее.

Что-то, что шло по их следу.

Уже поздним вечером они вернулись в свое временное итальянское жилье. Небольшой домик был простым, но уютным: деревянные ставни, прохладный каменный пол, белые простыни с запахом лаванды. Лукас сидел за столиком у окна, разложив бумаги на ровной поверхности и подсвечивая их настольной лампой. Эмми — на кровати, поджав ноги, с пустой пыльной коробкой в руках, которую даже не решалась протереть. Она поводила большим пальцемпо ее поверхности: гладкой, чуть теплой, будто вбиравшей тепло ее кожи.

— Это явно был чей-то тайник, — сказал Лукас. — Видишь? Вот этот лист — почти не выцвел. Он лежал под другими, и бумага сохранилась лучше. И посмотри на почерк.

— Не Анжелин. И не Лаурин. У меня было одно ее письмо в блокноте Анжелы, — Эмми покачала головой. — Это, скорее всего, мать Данте. Или отец. Строгий, экономный стиль. Видишь, как ровно расставлены слова?

Лукас склонился ближе, отметил краем ручки:

— Здесь фамилия. Карезе. И ниже — Франческа.