Книга Город, который нас не помнит, страница 67 – Люсия Веденская, Катя Рут

За стойкой регистрации сидела молодая женщина в белом халате с бейджем «Нина Р». Она улыбнулась профессионально, но не холодно.

— Доброе утро. Чем могу помочь?

— Я записана на визит к Вивиан ДеСантис. Я… ее двоюродная внучка. Эмилия.

Нина кивнула, заглянула в экран монитора и тут же поднялась:

— Одну минуту. Я попрошу врача подойти — миссис ДеСантис сейчас в сознании, но бывают дни, когда ей тяжело долго разговаривать.

Эмми вежливо кивнула. Пока она ждала, взгляд ее скользил по комнате ожидания: мягкие кресла, телевизор без звука — на экране шел дневной повтор какого-то ситкома. На подоконнике — искусственные цветы и несколько выцветших рождественских открыток. В углу пожилая женщина в кресле-качалке медленно вязала что-то фиолетовое. Ее пальцы двигались неторопливо, почти ритуально.

— Мисс ДеСантис?

Эмми обернулась. Перед ней стоял высокий мужчина в сером медицинском халате. На его бейдже она прочитала: «Доктор Леон Джейкобс». Голос у него был мягкий, чуть хрипловатый.

— Она может вас принять. Но, пожалуйста, не утомляйте ее. Последние пару дней были лучше, но ей уже больше ста лет — это не шутка.

— Конечно. Я просто хотела немного поговорить. Без тяжелых тем.

Они пошли по длинному коридору. Стены были украшены старыми черно-белыми фотографиями Нью-Йорка середины прошлого века, в деревянных рамках. Мимо проносились приоткрытые двери: приглушенный свет, запах ментола, звуки радио, чьи-то негромкие голоса.

— Вы часто ее навещаете? — спросил доктор, стараясь не показаться назойливым.

— Нет, — честно призналась Эмми. — Мы не были особенно близки. Я внучка ее брата, Джо. Но у нас в семье… мы просто относимся друг к другу по-доброму. Мы итальянцы, — она слабо улыбнулась. — Даже если редко видимся, это ничего не меняет.

— Это видно, — кивнул доктор. — Она не всех пускает. Но вас… она ждала. Сказала: «Если приедет Эмми — впустите. У нее будут вопросы».

Они остановились у двери с табличкой: «В. ДеСантис, палата 214». Доктор мягко постучал, подождал, потом приоткрыл дверь.

— Удачи, — сказал он и исчез в коридоре.

Эмми сделала глубокий вдох и шагнула внутрь.

Комната была маленькой, но светлой: широкое окно выходило на внутренний двор с замерзшими клумбами и одной упрямой сосной. На подоконнике — керамическая статуэтка ангела, пара книг с толстыми закладками и фотография в серебряной рамке: трое детей на пляже, черно-белая, с застывшими улыбками и тенью большого зонта над ними.

Вивиан ДеСантис сидела в кресле у окна, укрытая шерстяным пледом. Лицо — тонкое, с почти прозрачной кожей и редкими серебристыми волосами, аккуратно собранными в пучок. Глаза — поразительно живые, чуть выцветшие, но цепкие, будто время там остановилось.

Она повернула голову и посмотрела на Эмми. Долго, внимательно. Потом кивнула.

— Ты похожа на Анжелу, — тихо сказала она. Голос у нее был хрипловатым, но ясным.

Эмми подошла ближе, села на стул напротив.

— Вы помните ее?

— Как можно забыть свою мать? — Вивиан чуть улыбнулась. — Но я ее помню не как взрослую женщину… а как запах кофе утром. Как руки, пахнущие хлебом. Как волосы, которые она иногда завязывала мне бантом, когда у нас было хорошее настроение. Мы тогда жили на Малберри-стрит. Бар был внизу.

Эмми сглотнула. Молчала.

— А ты — Джо? — Вивиан прищурилась. — Нет. Джо был мой младший брат. Значит… ты его внучка. Правильно?