Онлайн книга «Писательница на полставки»
|
Да, она любила литературу. И да, она читала сцены, от которых становилось жарко, но никогда не думала, что ей предстоит это анализировать. А тем более — делать из этого подборку с заголовком в духе «10 горячих сцен, которые читаются как конфеты с ликером». — Какой ужас, — пробормотала она и потянулась за чаем. Все шло туда, где текст превращался в бездушный товар. Где вместо смысла — заголовок с кликбейтным хвостом, вместо интонации — жирный подзаголовок, вместо литературы — формат с короткими абзацами. Она вернулась к ноутбуку, снова открыла документ и медленно, с опаской, как будто подходила к тигру, набрала:«Горячие сцены в книгах: когда слова становятся телом» Потом стерла. Потом снова написала. Если уж она и будет делать этот текст, то хотя бы сделает его по-своему. И попробует спрятать в нем нечто настоящее. Хотя бы взгляд. Хотя бы голос. Саша щелкнула по вложенной папке — та, что пришла в письме от Ангелины с бодрым заголовком«🔥🔥🔥 must read»— и машинально покрутила шеей, будто готовилась к чему-то тяжелому. Внутри — восемь файлов. Названия звучали так, как будто их придумывал генератор эротических клише:«Пленница пустыни»,«Грех под мрамором»,«Горячий спецназовец»,«Вожак стаи»… — О, здравствуй, культурный контекст, — пробормотала Саша, щелкая наугад по первому файлу. Текст начинался с того, как главная героиня — медсестра, переехавшая в маленький город после разрыва с женихом — случайно сталкивается с местным пожарным, который оказывается «чрезмерно мускулистым» и «пахнет дымом и карамелью». Уже на третьей странице они целовались в подсобке. На пятой — происходило нечто, что точно не одобрила бы санитарная инспекция. Саша дочитала до конца сцены, заливаясь то смехом, то румянцем. Открылавторой файл —«Вожак стаи». Тут героиня работала ветеринаром, а главный герой был альфа-оборотень с темным прошлым и привычкой срывать с нее одежду при полной луне. Сюжет повторял первый роман почти в точности, но с заменой «пожарной машины» на «логово стаи» и «дымного запаха» на «мускусный звериный аромат». Третий роман был про девушку, сбежавшую из монастыря, и графа-вампира, который почему-то постоянно врывался к ней в комнату через окно и шептал что-то про «священный ритуал первой крови». Саша откинулась на спинку стула. Было ощущение, будто она листала один и тот же текст, только с разными декорациями: то камин, то скала, то автофургон в Техасе. Суть не менялась — мужчина врывается, женщина трепещет, ткань рвется. — Литературная ценность, — мрачно заметила она себе под нос. — Где ты? Она пыталась быть непредвзятой. В конце концов, сексуальность — это тоже часть жизни, а литература — зеркало желаний. Но эти тексты не предлагали ничего, кроме грубого отражения шаблонов: женская покорность, мужская доминантность, обязательные физиологические описания с избыточным вниманием к «влажным» деталям. И все же… что-то в этом было. Как в поп-корне в кино: знаешь, что слишком солено и жирно, но продолжаешь жевать, потому что все остальное — драма, а это — простое удовольствие. Она сделала пару пометок в блокноте: |