Книга Писательница на полставки, страница 60 – Катя Рут

Она сделала вдох, собираясь что-то ответить, но он чуть наклонился и протянул руку — не к ней, а к ее волосам, сдвинув прядь, которая упала ей на губы.

— Можно? — спросил он. Но прядь уже улеглась у него на пальцах.

Саша кивнула еле заметно, и это было почти как прикосновение. Она ощущала его дыхание — не близкое, но достаточно теплое, чтобы почувствовать, как сердце вдруг застучало быстрее.

Он отстранился. Медленно. Словно давая ей выбор — приблизиться самой или уйти.

— Мне остановиться? — снова прозвучало его тихий, но насыщенный смыслом вопрос.

— Нет, — прошептала она, — просто… не торопи меня.

Он кивнул. С уважением, с теплом. Без обид.

Когда она открыла дверь, чтобы выйти, он коснулся ее запястья — мягко, коротко. И этого прикосновения хватило, чтобы мурашки пробежали по всей руке.

— Я подожду, сколько нужно, — сказал он. — Только не исчезай.

Саша не ответила. Просто посмотрела на него, чуть дольше, чем следовало, и, выйдя из машины, ощутила, как в груди осталась легкая дрожь. Она не жалела, что согласилась. И, возможно, чуть боялась того, как сильно не жалеет.

Дома Саша не зажигала свет. В темноте было легче спрятаться от самой себя, от тревожных мыслей, от пересохшего горла,которое никак не хотело расслабиться. Она сбросила одежду, все также не включая свет в комнате, и легла в постель, чувствуя, как кожа еще помнит — его пальцы, взгляд, голос, чуть охрипший к вечеру. В голове не было слов. Только сцены. Фразы. Прикосновения.

Они словно повторялись во временной петле — его рука, поправляющая ремешок сумки. Его пальцы в ее волосах. Его дыхание совсем рядом. Не навязчивое, не хищное, но все равно обволакивающее, тянущее, как волна, от которой не хочется спасаться.

Саша уткнулась носом в подушку, натянув на себя одеяло, но внутри уже кипело — не от физиологического желания даже, а от его стиля прикосновений. Он ничего не требовал, ничего не обещал, и именно это возбуждало сильнее любого шепота. Воспоминания не были явными — они будто продолжались сами собой, продолжали тот вечер, который закончился у ее подъезда, но так и не дошел до возможной кульминации.

А если бы дошел?

Она зажмурилась, ощущая, как ладони сжимаются в простынях, как живот откликается легким напряжением. Представляла, как он бы вошел за ней в подъезд, шаг в шаг. Как бы облокотился на стену, не касаясь, но заставляя прижаться спиной к прохладной плитке. Как бы скользнул пальцами по шее — вверх, к подбородку — и задержался, чуть подняв ей лицо, заставляя смотреть прямо в глаза.

Нет, он бы не торопился. Не рвался бы к телу. Сначала просто смотрел бы. Изучал, дразнил — взглядом, близостью, паузами. Ее бы трясло. Не от холода — от него.

Саша прикусила губу, укрываясь выше, но внутри все уже горело. Она позволила себе фантазию дальше — представить, как он бы склонился к ее уху и сказал нечто простое, будничное, но в его голосе все звучало бы неприлично:

— Сейчас? Или ты еще хочешь немного пофантазировать?

Она бы не ответила. Просто потянулась к нему — так, как мысленно тянулась сейчас. Губами, ладонями, всем телом, которое уже давно перестало слушаться логики.

Саша глубоко выдохнула и закрыла глаза. Она знала — в этой фантазии все возможно. Даже то, чего она пока не решалась захотеть по-настоящему.