Книга Любовь вслепую или Помощница для Дракона, страница 111 – Маргарита Абрамова

Смотрюсь в маленькое зеркальце, найденное на столе.

Бледное, осунувшееся лицо. Темные круги под глазами, в которых еще читается тень недавнего ужаса. Короткие, непослушные русые пряди торчат в разные стороны.

Грустно улыбаюсь своему отражению, трогая кончики волос. Я и правда ему нравлюсь? Такая? Изможденная, бледная, с волосами, как у мальчишки?

Но его жаркие поцелуи слишком прямолинейны и горячи, что даже я, неискушенная и неопытная, чувствовала его желание. Он словно не мог насытиться мной.

И это… приятно. Смущающе, пугающе, но безумно будоражаще. От одного воспоминания по спине бегут мурашки, а внизу живота образуется странное, тревожное тепло.

Куда он ушел? Что-то недоговаривает? И так столько новостей, что голова кругом.

Но он и правда быстро возвращается.

И я замираю, забывая, что собиралась у него спросить.

На пороге стоит Барретт. И в его руках… букет. Небольшой, скромный, даже немного жалкий на вид. Несколько позолоченных солнцем колосков пшеницы, алые полевые маки, синеватые звездочки каких-то незнакомых мне поздних цветов.

Где только нашел здесь цветы в эту пору?!

Но затем происходит то, что совершенно не ожидала.

Мужчина, не отводя от меня взгляда, делает шаг вперед. Затем — еще один. Он останавливается прямо передо мной. И медленно, очень медленно, опускается на одно колено.

Свободной рукой достает из кармана простое, тонкое золотое кольцо, протягивая мне.

— Амелия Элфорд… — он делает небольшую паузу, словно давая мне время осознать, что это не сон, — Ты выйдешь за меня?

АМЕЛИЯ

Это так неожиданно, что я стою, не в силах пошевелиться, и просто смотрю на него. Дыхание перехватывает, а потом из груди вырывается сдавленный звук, глаза предательски застилает пелена, и я начинаю плакать. Не от счастья с улыбкой на губах, а от щемящего, душераздирающего облегчения и ужасающей нежности, которая разрывает меня изнутри.

Растерянный Барретт хмурится, а я не выдерживаю, делаю шаг навстречу и утыкаюсь лицом в его грудь.

— Что я снова сделал не так? — он напрягается на мгновение, а затем его рука осторожно опускается мне на спину, прижимая ближе.

— Все так, — выдавливаю сквозь всхлипы, голос предательски дрожит, и я ненавижу эту слабость, но не могу остановиться.

Как ему объяснить? Что этот жест, простой и рыцарский, разбил вдребезги все мои защитные стены.

Слышу, как грохочет его сердце в груди, выдавая его волнение.

— Не хочешь, не будем жениться, — говорит он, и я вижу, как тень пробегает по его лицу, как сжимаются его челюсти. Он держится, но в глазах мелькает что-то похожее на боль.

— Хочу, — осторожно раскрываю его ладонь, в которой он сжимает кольцо, — Просто… я словно вас вынудила…

— Я не делаю того, что не хочу.

— На север вы не хотели, — напоминаю тихо.

Он молчит, а потом уголок его рта непроизвольно дергается в едва уловимой полуулыбке.

Его большой палец нежно проводит по моей щеке, стирая следы слез.

Понимаю, что если бы он и впрямь не хотел, мне бы не удалось его уговорить. Никакими угрозами или мольбами. Барретт Армор сдается только тогда, когда сам того пожелает.

Глубокий вдох, еще один. Воздух больше не колется в легких осколками страха. Я выпрямляюсь, смотрю прямо в его глаза, в эту бездну решимости и тайной нежности, которую он открывает только мне.