Книга Пробуждение Оракула, страница 5 – Катерина Пламенная

Она шла медленно, воротник пальто поднят от пронизывающего, холодного ветра, руки глубоко засунуты в карманы. Она не хотела домой, в давящую тишину, где ее будут ждать лишь горькие воспоминания и тягостное предчувствие нового ночного кошмара. Свернув в знакомый, тихий переулок, она почти на автомате зашла в небольшую, ничем не примечательную кофейню, где бариста знал ее в лицо и всегда готовил ее любимый капучино с двойной порцией корицы.

Кофейня была крошечной, всего несколько столиков, заставленных книгами и свечами, но в ней царила особая, домашняя атмосфера и пахло настоящим, свежесмолотым кофе и сдобной выпечкой. За стойкой работал молчаливый, сосредоточенный бариста, а в дальнем углу, у самого окна, сидела влюбленная парочка, тихо разговаривая, держась за руки и глядя друг другу в глаза. Анна отвернулась, чувствуя знакомый, острый, почти физический укол где-то под сердцем. Эта простая, естественная близость, это безмолвное понимание вызывали в ней болезненную волну зависти и щемящей тоски.

Она взяла свой дымящийся стаканчик и устроилась на высоком барном стуле у стены, достала планшет, делая вид, что проверяет рабочую почту. На самом деле она просто наблюдала. Рассеянно следила за людьми. За их жизнями, такими чужими и далекими. Вот молодая девушка счастливо смеется над сообщением в телефоне, ее лицо озарено улыбкой. Вот солидный мужчина что-то увлеченно и громко рассказывает своему компаньону, размахивая руками. Вот уставшая женщина с маленьким ребенком пытается уговорить его выпить сок из трубочки.

И вдруг ее взгляд, скользящий по залу, зацепился за знакомый, до боли родной и одновременно ненавистный профиль. У входа, только что войдя с улицы, застыв в нерешительности, стоял он.

Артем.

Он стоял, медленно оглядывая полупустую кофейню, и его взгляд скользнул по ней, не узнав на мгновение, а потом резко вернулся и остановился на ее лице, будто вкопанный. Его глаза, те самые, что снились ей каждую ночь, расширились от изумления.

Мир для Анны снова замер, остановился, как испорченная пластинка. Все звуки — бормотание кофемашины, тихая музыка,смех той парочки — отдалились, превратились в глухой, невнятный гул где-то далеко. Она сидела, не в силах пошевелиться, сжимая в похолодевших пальцах теплый картонный стаканчик, чувствуя, как кровь отливает от лица. Он был таким, каким она видела его в последний раз — дорогое кашемировое пальто, безупречно сидящее на его широких плечах, темный, уложенный изящной небрежностью шарф, уложенные дорогим гелем волосы. Но что-то было не так, какая-то важная деталь изменилась. В его всегда безупречной осанке не было прежней, почти наглой самоуверенности. В глазах, которые она когда-то считала насмешливыми, умными и такими притягательными, читалась глубокая, выцветшая, неизбывная усталость. И что-то еще... Сожаление?

Он медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление, подошел к ее столику.

— Анна, — произнес он, и его голос, всегда такой звучный и уверенный, прозвучал глухо, надтреснуто, не так, как в тех сладких, предательских снах. — Привет.

Она не знала, что сказать. Какие слова могут быть уместны здесь и сейчас? Банальное «привет»? Дежурное «как дела»? Язвительное «как поживает твоя невеста»? Все казалось фальшивым, ненужным, режущим слух.