Книга Пробуждение Оракула, страница 80 – Катерина Пламенная

— Все чисто, — сказал он хрипло, обращаясь ко всем собравшимся, но его взгляд нашел и удержал взгляд Анны. — Следов за мной нет. Я запутал их. Но они уже подняли все свои ресурсы. Орлов в ярости. Объявлен внутренний розыск.

Анна стояла, не в силах пошевелиться, прислонившись спиной к шершавому бревну стены. Она видела его — живого, настоящего, здесь. И все смешалось в ней в один клубок — дикое, всепоглощающее облегчение, щемящая боль от его синяка, старая, едкая ярость за все пережитые унижения, горькое недоверие и — предательски — остатки той самой, глубокой, неистребимой любви, что когда-то была основой ее мира.

Первой нарушила напряженное молчание Елена. Она подошла к Максиму вплотную, ее взгляд был холодным и острым, как ледяная сосулька. — Агент «Вулкан». Наконец-то. Добро пожаловать в логово тех, кого ты так долго и старательно держал на поводке. Интересное совпадение, не находишь?

Максим медленно, не отпуская Егорку, который вцепился в него мертвой хваткой, поставил сына на пол и встретил ее взгляд. Он не отводил глаз. — Елена Преображенская. Я не собираюсь оправдывать свои прошлые действия. Они были такими, какими были. Но сейчас я здесь не как агент «Вулкан». Я здесь как муж Анны и отец ее ребенка. И как человек, который хочет исправить то, что еще можно исправить.

— И почему мы должны тебе верить? — в разговор вступила Светлана. Она стояла чуть поодаль, ее пальцы перебирали сушеные листья мяты, будто читая по ним, как по книге. — Твоя нить к Анне... она до сих пор перекручена, спутана и полна теней. Ты принес сюда не только себя. Ты принес сюда опасность. И страх.

— Я принес сюда информацию, — ответил Максим, и его голос зазвучал тверже. Он снял порванную куртку, под ней оказалась обычная темная водолазка, на плече проступало темное пятно — либо грязь, либо кровь. — И свою верность. Орлов уже отдал приказ о розыске Анныкак «нестабильного, вышедшего из-под контроля актива, представляющего потенциальную угрозу национальной безопасности». В дело вовлечены не только внутренние отделы, но и часть армейских аналитиков. Они будут искать вас по всем каналам — финансовым, цифровым, человеческим. Но у меня есть данные. Полные базы уличного наблюдения, протоколы прослушки, слабые места в их собственной системе. И я знаю, как они думают. Я знаю алгоритмы их действий.

Алиса, все еще держа пистолет в руке, но опустив его вдоль бедра, внимательно, как хищник, смотрела на него. — И ты готов сдать свою же организацию? Передать все ее секреты? Стать перебежчиком?

— Я готов защищать свою семью, — четко, без тени сомнения, ответил Максим. — Эта организация перестала служить интересам страны и людей, когда начала видеть в одаренных личностях всего лишь инструменты, а в своих агентах — бездушные винтики. Анна — не инструмент. И вы — тоже. Вы — люди. Со своими судьбами, болью и правом на свободу.

В зале повисла напряженная, звенящая пауза, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в печи и тяжелым дыханием Максима. Анна наблюдала за этим противостоянием, чувствуя, как ее разрывает на части. Она понимала, чувствовала каждой клеткой обоснованное недоверие Елены и Светланы. Этот человек годами обманывал их, был частью системы, сломавшей их жизни. Но она также видела, видела не глазами, а каким-то внутренним зрением, искреннюю боль и решимость в его глазах. Ее дар, тот внутренний компас, который она научилась слушать и которому доверяла, тихо, но настойчиво твердил: он говорит правду. Его нить, как сказала бы Светлана, может, и была спутана, но она не была оборвана и не вела в пропасть.