Книга Пробуждение Оракула, страница 97 – Катерина Пламенная

— Пустяки, — он отвел ее руку, но не отпустил ее пальцы. — Пару синяков, царапин. Они не ожидали, что я окажу такое... решительное сопротивление. Думали, я сдамся, как образцовый солдат.

— Спасибо, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Ты спас меня.

— Я исполнял свой долг, — он посмотрел на нее прямо,без уловок, и его взгляд был чистым и ясным. — Перед своей женой.

В этот момент что-то окончательно перевернулось и встало на место внутри нее. Стена изо лжи, боли и гнева, что отделяла ее от него, не рухнула, но в ней появилась глубокая, неизгладимая трещина, сквозь которую пробился свет. Она все еще помнила все. Каждую ложь, каждую боль. Но сейчас, глядя на этого избитого, измотанного, но несломленного мужчину, который только что рисковал своей свободой и жизнью, чтобы дать ей уйти, она позволила себе почувствовать нечто гораздо большее, чем просто благодарность. Что-то теплое, знакомое и давно забытое.

Она поднялась на цыпочки и мягко, стараясь не задеть раны, поцеловала его в щеку, ту, что была без синяка.

— Иди, умойся. Переоденься. Я сейчас, посмотрю твои раны, перевяжу.

Позже, когда они сидели на кухне при тусклом свете керосиновой лампы, и Анна осторожно обрабатывала ему ссадины перекисью, Максим рассказал, что произошло после того, как она скрылась в толпе.

— Я скрутил того, что побольше, ему руку, кажется, вывихнул плечо, — говорил он просто, без хвастовства, как о будничной работе. — Второму попытался нанести удар в горло, но он увернулся, получил по ключице. Потом использовал толпу как прикрытие и ушел через служебные помещения, где моют полы. Орлов явно не ожидал, что мы будем действовать так дерзко и открыто. Он думал, что мы будем сидеть в норе и бояться. В этом наша сила — в нашей непредсказуемости. Мы действуем не по его учебнику.

— И в этом же наша слабость, — добавила Елена, входя на кухню и заваривая себе крепкий чай. — Теперь он знает не только о нашем существовании, но и о наших намерениях, о наших возможностях. Он не оставит в покое Артема. И эта камера хранения на вокзале будет под пристальнейшим наблюдением. Возможно, это вообще была ловушка с его стороны.

— Значит, нам нужно опередить его, — сказала Алиса, появляясь в дверях. — Я поеду на вокзал не утром, а среди ночи. Сейчас. Пока они приводят себя в порядок и строят новые планы. В четыре утра активность минимальна, а бдительность охраны притуплена.

На следующее утро, едва забрезжил рассвет, Алиса уехала на задание. Напряжение в «Гнезде» в те часы достигло пика, стало почти осязаемым. Прошло два часа. Три. Солнце уже поднялось над лесом, заливая снежную полянухолодным светом. Наконец, раздался звонок на «чистом» телефоне.

— Я достала, — голос Алисы в трубке был ровным, но они все слышали в нем сдержанное торжество. — Было несколько «гостей» у камер хранения, дежурных, но я прошла как тень. Ничего не трогала, только забрала содержимое ячейки. Возвращаюсь. Всё чисто.

Когда Алиса вернулась, они собрались вокруг ноутбука, как когда-то в первую ночь, но теперь атмосфера была иной — не страха, а предвкушения победы. Флешка была вставлена в порт. Алиса ввела пароль — дату рождения Татьяны Орловой. 23.05.1972.

На экране открылась папка с файлами. Выписки со счетов, расшифровки переводов, сложные схемы движения денег через цепочки офшоров. И самое главное — детализация того самого перевода на три миллиона евро на счет клиники «Эвридика». Исходный счет принадлежал фонду с громким названием «Прогресс и развитие», который формально не имел к Сергею Орлову никакого отношения. Но в одном из файлов, вложенном в архив, был скриншот переписки из защищенного мессенджера, где Орлов под ником «Скиф» давал четкие указания по управлению активами этого самого фонда.