Книга Прощай, Мари! Злодейка для принца, страница 24 – Ксения Рябинина

И она была этому невольным свидетелем.

— Приходите завтра к обеду, — отмахнулся Филлип.

От его небрежного взмаха руки у Мари ярость взыграла в груди.

Почти бешенство.

— Но…

— Девушка, я сказал, рабочий день за…

— А где прикажете жить мальчику? — настойчиво перебила она, уже из разьедавшей горло вредности.

Тоби не может вечно сидеть в неизвестности и жить у Закари. А эти служивцы закона и завтра, и послезавтра, и послепослезавтра будут увиливать.

— Мы можем его устроить только в подвале, где расположены темницы. Как вам такой вариант?

Тоби побледнел.

Она осеклась.

Закари соорентировался.

— Это… недопустимо, — голос его звучал приказом. Он шагнул вперёд, опуская большую ладонь на плечо мальчика. — Завтра вернёмся за пергаментом и артефактом. Мари, Тоби, пойдёмте.

Они вышли из полицейского участка. Тишина и тени вечера внезапно укутали улицу. Здесь зимой, видимо, тоже вечереет рано. Холодный ветер мгновенно пробрался под плащ, заставив Мари вздрогнуть. Она мысленно репетировала монолог, который завтра расскажет Мор. Прокручивала причины, следствия и аргументы, почему должна быть здесь.

— Тоби, ты можешь пока переночевать вместе со мной у моего дяти, он местный кузнец, а ты… — начал Закари, но Мари не дала ему закончить.

Она почувствовала, как кулон на шее начал жечь кожу.

Это обычно происходило за двадцать секунд до переноса в замок.

— Я предлагаю встретиться в пекарне, — выпалила Мари, даже не подумав, как это выглядит. — В полдень!

И рванула в первый попавшийся поворот, тут же растворившись в тумане магии переноса.

Зен смотрел вслед ускользающей девушке и снова называл себя глупцом.

Перед глазами проносился сегодняшний день.

Днём, когда она прошла мимо лавки кузнеца, он замер, словно приворожённый. Нет, это не приворот: Зен помнил, как чужая воля стягивает сознание. Ведь несколько раз его пытались таким способом влюбить в себя.

Здесь было иначе.

Её походка манила: лёгкая, пружинящая, будто она шагала не по пыльной дорожке, а по красочным улицам столицы. Короткие волосы — наверное, на восточный манер, откуда она приехала, — вздрагивали при порыве ветра. Зен невольно задался вопросом: каковы они на ощупь?

Слова Шона растворились, когда Зен вскочив, устремился за ней.

Прохожие оглядывались. Для них она была диковинкой — зверьком, случайно забредшим в их мир, где чужаки редки.

Он хотел познакомиться с ней.

Правда хотел.

Когда она стояла у фонтана, любуясь кристально чистой водой, он хотел подойти и спросить её имя. Оно наверняка было такое же красивое и острое, как льдинка. Как она сама.

Но не успел.

Лавочник, видимо свято оберегавший свой товар и ещё более свято — собственную гордость, решил проучить воришек, промышлявших мелкими кражами. Таких он видел сотни — и, не колеблясь, достал припрятанный кнут.

Незнакомка, за которой Зен наблюдал, оказалась не просто упрямой и смелой, а отчаянно бесстрашной, раз осмелилась перечить разгневанному мужчине и защищать воришку.

Зен был озадачен.

И когда торговец жёстко схватил незнакомку за руку, он не выдержал.

Вмешался.

Из-за нее или из-за этого мальчишки, который не сбежал, как трус, он еще не решил.

Позже выяснилось, что Тоби сам был непростым ребенком или бродяжкой, каких в империи немало. Его потерянный взгляд, смутная растерянность — всё указывало на то, что память его не просто стёрли, а безжалостно вычистили, оставив лишь пустые границы воспоминаний. Зен не мог не задуматься: связано ли это с теми крупицами светлой магии, что ещё теплились в нём?