Книга Прощай, Мари! Злодейка для принца, страница 32 – Ксения Рябинина

Хранитель дома… интересно.

Наверное, эти самые хранители живут долго, раз весь дом не обклеен этими табличками.

Они остановились спустя несколько метров.

Когда подошли к большой доске, Зак бесшумно встал у неё за спиной. Мари едва ли ощутила тепло присутствия, прежде чем его руки мягко обхватили её правую руку — ту, в которой она сжимала кисточку.

Он приподнял её, направляя движение,и Мари вдруг осознала, как близко Закари стоит. Его дыхание щекотало кожу за ухом, вызывая россыпь мурашек, разбегающихся по шее и плечам. Запах его — терпкий, с нотками амбры и металла — окутал её, словно невидимый флёр.

— Смотри, — его голос, низкий и чуть приглушённый, прокатился по позвоночнику электрическим разрядом.

Он поднял кисточку к доске, и их пальцы почти сплелись на древке. Его кожа пылала — контраст с прохладной щетиной кисточки и холодным стеклом флакона в её левой руке лишь усиливал ощущение.

Зак вознёс её левую руку к лицу, зубами сорвал крышку флакона и окунул кисть. Его губы невзначай коснулись её большого пальца.

Флакон едва не выскользнул, но Зак не удержал её руку.

— Наносишь вот так: три точки в круге, потом линию вниз, — наставлял он, медленно водя её рукой. — Это знак, благодаря которому листовка будет заметна.

Каждое его движение было выверенным, но в то же время почти интимным. Мари чувствовала, как его пальцы нежно сжимают её запястье, управляя кистью с золотистой краской. Она едва могла сосредоточиться на рисунке: всё её внимание поглощал он — тепло его тела, близость его дыхания, едва уловимое прикосновение к её волосам.

Ведомая его пальцами, она вывела фигуру.

Его пальцы задержались на её запястье, будто не желая расставаться с теплом её кожи.

Мари медленно повернула голову, и её взгляд встретился с его. В полумраке его глаза казались бездонными, а в глубине зрачков плясали отблески далёких фонарей. Она почувствовала, как внутри разгорается огонь — не от напряжения, а от чего-то более глубокого, почти запретного.

— Хорошо, — наконец произнёс он, и его голос прозвучал ниже, чем прежде. — Пошли дальше, Льдинка.

Ч-что?

Какая еще льдинка?

Опять прозвище?

Она сделает вид пожалуй, что не услышала.

— Закари, — аккуратно удерживая флакончик и кисточку в одной руке, чтобы не испачкаться, Мари торопливо последовала за ним. — А вы знакомы с капитаном Хиллом?

— Довелось.

— Он выглядит очень строгим и… одиноким, — настойчиво повторила она, чуть повысив голос, чтобы он услышал. — У него есть семья?

Зак притормозил, но не обернулся. В полумраке его профиль вырисовывался резче, чем обычно.

— Семья? — наконец выдавил он, и в его голосе прозвучала горькая усмешка. — У таких, как он, нет семьи.Есть только долг и правила.

— Но… — Мари запнулась, подбирая слова. — Даже самый строгий начальник может иметь кого-то близкого.

— Может, — согласился Зак, резко замерев. Он развернулся к ней, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли раздражение, то ли боль. — Но иногда близость — это слабость, а их не прощают.

— Поняла, — с горечью выдохнула Мари. Она подумала, что, если Ас — врач, а не военный, то вряд ли столкнётся с этим. Но чем дольше она размышляла, тем сильнее ей казалось: с чем-то подобным её брат уже столкнулся. С грузом непомерной ответственности.

Они прошли около семи подобных досок — молча.