Книга Прощай, Мари! Злодейка для принца, страница 40 – Ксения Рябинина

За резной дверью открылся узкий коридор — мрачный, пронизанный тусклым светом одинокой свечи в железном держателе. Воздух обдал прохладой и пропитан был сыростью — очевидно, помещение выходило к заднему двору. Справа, точно как говорила официантка, маячила ещё одна дверь с грубо сколоченной табличкой.

Мари в очередной раз вскипела от раздражения, размышляя о местных обычаях.

Когда же они наконец изобретут фаянсовый унитаз вместо этой унизительной дыры в полу?

Она даже пожалела, что не увидит этого прогресса, ведь скоро вернется в родную Москву.

Она задержалась чуть дольше необходимого — чтобы собраться с силами, изгнать из себя запах этого места с помощью мыла и холодной воды.

Мокрыми, ещё влажными руками — руками, которые в этом мире нельзя просто вытереть о юбку, — Мари распахнуладверь и мгновенно напряглась: в полумраке коридора, у двери в зал, её ждал кто-то.

Не кто-то — Закари. Собственной персоной.

Он шагнул навстречу, преграждая путь. Его лицо было серьёзным, почти суровым, а глаза — тёмными и непроницаемыми в тусклом свете. Не успела Мари и звука издать, как он прижал её к стене: одной рукой упёрся рядом с её головой, другой — мягко, но властно обхватил за талию.

Прежде чем она успела осознать происходящее, его губы нежно коснулись её виска, скользнули по скуле и замедлились у уголка губ.

— Мари, как ты исчезла в прошлый раз?

Над этим ли вопросом он думал весь день, наблюдая за ней?

Она положила ладонь на его грудь. Это не нежность, а попытка немного отстранить его. Но она была тщетна.

— Я искал тебя, — прошептал он, наклоняясь ближе.

И он говорил не о сегодняшнем дне — точно.

— Артефакт переноса… редкий, — выдохнул он. Вторая рука нежно, но уверенно заправила за ухо её короткую чёрную прядь. — Он поглощает огромное количество магической энергии. Ты могла погибнуть. — Пальцы его, едва касаясь серёжек, прочертили путь к её напряжённому плечу. — Ты сама приказала ему перенести тебя?

Мари кивнула, будто под гипнозом.

— Да, — прошептала она, задерживая дыхание, сама не понимая, зачем лжёт.

— Любопытно, льдинка, невероятно любопытно, — в его голосе звучала смесь восхищения и досады.

Теперь его губы касались её губ — не целуя, а словно пробиваясь сквозь её «да», сквозь хрупкие щиты, сквозь горькую ложь.

Мари замерла, потерявшись в водовороте чувств.

— Я же… — она с трудом сглотнула, голос стихал с каждым словом. — Я же сказала, что, как только пойму, что у Тоби всё хорошо и он нашёл свой дом, мы больше не увидимся.

Она резко оттолкнула его — и, молниеносно вывернувшись из-под его руки, бросилась прочь. Прочь из этого коридора, где царил интимный полумрак, прочь от его прожигающего взгляда, от его тяжёлого дыхания и давящей тишины.

Рывком распахнув тяжёлую деревянную дверь, она ворвалась в зал таверны. Здесь всё дышало жизнью: звон кружек, раскатистый смех гостей, хрипловатые перебранки подвыпивших работяг — шум обрушился на неё, словно поток, сбивая с толку, но и давая опору.

Взгляд метался, жадно выхватывая детали: силуэты за столиками, тени под низкими лампами, лица, размытые в полумраке.Глаза скользили по каждому углу, по каждому проходу между столами, по танцующим у очага — но их маленького спутника нигде не было.

Где, Тоби?

Он хотел лишь поговорить.

Но не удержался.