Книга Замуж за ректора. Тайна лесной ведьмочки, страница 49 – Юстина Лесная

— Генератор случайных балансов, — с гордостью ответил он.

Я выразительно на него посмотрела.

— Я профессор, мне не возбраняется об этом знать…

Я весело усмехнулась и закатила глаза.

— И зачем он все-таки нужен?

— Это самое интересное! Он молниеносно подбирает и вычисляет наиболее подходящее соотношение для конкретного человека, это как взломать сложный сейф где-нибудь в центральном банке столицы, понимаете?

Волнение в его голосе выдавало его влюбленность в свое творение и уязвимость перед неосторожной критикой. Казалось, он был слишком раним для тех обстоятельств, когда непредвзято мыслящему таланту приходится бороться с консервативными умами верхушки сообщества.

Он поднял голову, оказавшись достаточно близко от меня, возможно даже слишком близко, и с надеждой заглянул мне в глаза. Я поспешно кивнула. Увидев одобрение, он увлеченно продолжил, стремясь рассказать как можно полней.

От его пылкости мне стало немного не по себе. Я вспомнила времена, когда мы с братом, будучи детьми забирались в подвал и как два заговорщика обсуждали варианты сюрпризов, которыми начиним наш дом к приезду папиных племянников, которые вечно нас задирали.

— Вы уже догадались зачем это надо?

Я мотнула головой.

— Вам ведь известно, что сила у всех разная?

— Разумеется.

— Но даже при лучшем совпадении, которое не выявить без предварительных тестов, экстренная помощь или лечение сопряжено с немалыми рисками, ведь отторжение предлагаемых для восполнения сил способно привести к тяжелому течению болезни вплоть до летального исхода.

— Хотите сказать, что подбирая необходимый баланс, он очистил вашу силу от ее уникальных признаков и передал мне в уже нужном уникальном соотношении, словно бы она изначально мне принадлежала? Отсюда и пропавшие эмоции?

Глаза профессора горели азартом и он был очень доволен.

— Конечно, вас уже награди за ваше открытие? — с восторгом спросила я.

— Это, нет, это опытный образец, — проговорил он, отстраняясь и вставая, — Понадобятся еще годы испытаний, прежде чем накопится достаточно статистики, чтобы представить его в ученом сообществе. К тому же, медицина — это не мой профиль, они отнесутся скептически. Я не стал бы особо рассчитывать на успех.

— Но он же работает! — возмутилась я.

— Ну что вы, разве не знаете, как все устроено?

Он покачал головой и, подойдя к столу, положил прибор, повторно сматывая и подготавливая его к хранению.

— И вы не побоялись использовать его на мне, хотя он не получил достаточных разрешений? — восхищенно спросила я.

— Но я же уверен в его действии, — возразил профессор, — я бы не стал рисковать.

— Спасибо, — прошептала я с улыбкой, — Спасибо, что меня спасли.

Он попробовал улыбнуться, но, посмотрев на меня, серьезно кивнул. И почудилось мне, что это сейчас он успел, но мог ли он опоздать раньше? Все же его комната была завалена бумагами, а не деталями, изобретение в ней было всего одно. Когда его взгляд невольно скользнул на мои губы, я поспешно отвернулась и принялась вновь осматривать помещение.

— Значит, судьба дала мне передышку, — пробормотала я.

«И я ею воспользуюсь» — додумала про себя, теперь уже осознанно отмечая, что тягостных чувств и горечи во мне не наблюдалось. Он сказал, что утром все вернется, я поежилась. Хорошо бы убедиться, что память и мыслительные процессы лечение не затронуло.