Книга Уцелевшая для спустившихся с небес, страница 85 – Наташа Фаолини

Люди, испуганные, раненые, пока не рвутся нас обнимать, но всё чаще поднимают взгляды, в которых я улавливаю благодарность.

И среди всей этой руины, этого пепла и гари, я чувствую: мы двигаемся к новому миру.

Потому что, если даже здесь, среди таких смертельных недоверий и глубоких предрассудков, возникло понимание, значит, мы можем объединить два вида. И подарить этому объединению жизнь.

По крайней мере, я надеюсь, что это все еще возможно, потому что, если нет — люди все равно обречены на окончательное вымирание.

Я пытаюсь сделать шаг вперед, подняв перед собой руки в успокаивающем жесте.

— Назад! — кричит один из патрульных поселения, прицеливаясь из оружия. — Стойте на месте, вы… вы не люди, и вы вообще кто?!

Я машинально вскидываю руки выше, над головой, не в знак капитуляции, а чтобы показать, что не собираюсь атаковать.

Сердце колотится так, что в ушах шумит. Тэрин за моей спиной стискивает кулаки, Каэль чуть наклоняет голову, сканируя обстановку.

Я чувствую, как внутри меня всё кипит: только что мы спасли их от гибели, а теперь нас же готовы пристрелить. Это бесконечная вражда, вечная…

Но я не могу сдаться отчаянию.

— Я… я Айна, — выдыхаю я, делая осторожный шаг вперёд. — Мы отключили узел управления дронами. Они больше не будут стрелять по вам.

— Врёшь! — шипит другой патрульный, лицо которого покрыто копотью и кровью. — Мы сами видели, как вы бегали в этой башне. Вы иные!

У меня холодеют руки. Накатывает ощущение, что любая искра — и они начнут пальбу. Каэль сбоку напрягается, будто готов заслонить меня, но я слегка вытягиваю руку, не давая ему сделать опрометчивый шаг. Мне нужно слово, жест, чтобы их убедить.

И тут… из потрёпанной, испуганной толпы, стоящей чуть поодаль, вырывается чей-то голос:

— Айна!

Я поворачиваюсь на этот выкрик. Между обгоревших досок и щебня протискивается худая девушка с всклокоченными волосами. Глаза у неё красные, лицо усталое. Но я узнаю её — Мика, сестра Димитрия. Её плечи подрагивают от рыданий, но в голосе звучит упрямая решимость.

— Стойте! — кричит она остальным людям, взмахивая рукой, будто перекрывая прицел патрульных. — Это Айна! Она… она когда-то была нашей. Я знаю, что она не враг!

Я делаю к ней полшага. Сердце давит со всех сторон: в памяти всплывает, как мы с Микой почти стали подругами, как только они с братом поселились здесь.

— Мика… — шепчу я, понимая, что сказать ей. — Димитрий… он… — слова застревают в горле. Я не могу сказать, что он погиб, жертвуя собой. Но и не могу солгать.

Она качает головой, и в её глазах выступают слёзы:

— Не надо.

И её голос прерывается рыданием. Она шумно сглатывает, вытирает слёзы. Снова выпрямляется.

— Люди, очнитесь! — кричит Мика, оглядываясь на патрульных. — Да, они… иные. И Айна тоже уже не та. Но они не убиваютнас. Наоборот, я слышала, как отключились эти проклятые дроны. Это значит, что она и её пришельцы помогли! Мы живы благодаря им! Или вы хотите, чтобы всё тут сгорело к чёрту?

Я с замиранием сердца наблюдаю за Микой. Когда я видела ее в последний раз — она была не в себе, но теперь ей, кажется, полегчало.

Патрульные переглядываются. Оружие чуть опускается. Но недоверие не исчезает, оно лишь отступает на полшага.

Взглядами они спрашивают друг друга: «А что, если это ловушка?»