Книга Нежная Роза для вождей орков, страница 29 – Наташа Фаолини

Смотрю на него, и мое сердце колотится от страха.

Я жду, что он схватит меня, что сейчас раздастся его громовой голос, который оповестит всех о моем побеге.

— Что? — с вызовом шепчу я, пытаясь скрыть дрожь. — Потащишь меня обратно силой?

Он смотрит на меня, и в слабом свете я вижу на его лице не гнев, а глубокую, застарелую печаль которая тотчас же исчезает, как только я ее вижу.

— Я не могу позволить тебе уйти, Роза, — говорит он, и его голос — низкий, глухой рокот.

— Я не ваша собственность, — говорю тихо и отчаяние придает мне смелости. — Вы не можете держать меня здесь!

— Если ты уйдешь, мы все умрем. Мои братья, наши воины, даже тот мальчик.

Я смотрю на него в полном недоумении.

— Я не понимаю…

— Я знаю, — говорит он.

И делает то, чего я никак не ожидаю.

Он медленно расстегивает ремни на своей левой латной рукавице. Я с ужасом и любопытством слежу за его движениями.

Стягивает тяжелый кусок металла, обнажая свою руку.

Я невольно отшатываюсь, и тихий вздох ужаса срывается с моих губ.

Я ожидала увидеть могучую ладонь воина, но то, что я вижу, не похоже на руку живого существа. От локтя до запястья его кожа — привычного оливково-зеленого цвета, покрытая сетью шрамов и вен, но ниже… ниже начинается нечто чудовищное…

Его ладонь и пальцы серые. Не просто бледные, а цвета камня, мертвого гранита. Кожа на них сухая, безжизненная и покрыта сетью глубоких, темных трещин, словно кора старого, умирающего дерева.

Он медленно сжимает и разжимает кисть. Здоровые мышцы на предплечье напрягаются, но серые пальцы остаются почти неподвижными, лишь слегка, с жутким скрипом, поддаваясь движению.

Когда он сжимает кулак, несколько крошечных чешуек, похожих на песчинки, осыпаются с его костяшек и беззвучно падают на землю.

Частьего руки… буквально превращается в камень.

Я стою, не в силах отвести взгляд от этого тихого кошмара. Все мои страхи и обиды на мгновение отступают перед лицом этого необъяснимого уродства.

— Что… что это? — шепчу я.

— Увядание, — глухо отвечает Базальт, и в этом одном слове — вся боль его народа. — Мы… медленно превращаемся в камень. Это ждет нас всех. Весь мой народ.

Он говорит, и его голос, обычно такой тихий, сейчас наполнен тяжестью веков.

— Это началось давно и сначала было почти незаметным. У всех по-разному. Болезнь медленно ползет по телу, превращая живую плоть в мертвый камень. Я уже не чувствую левой руки. Ни тепла огня, ни холода стали. Она просто есть. Мертвый груз. И с каждым годом увядание становится все быстрее, а Гора — все более жестокой к нам. Постоянно кого-то забирает, любыми способами… рассерженная на свой народ.

Я вспоминаю того мальчика, значит… он должен был утонуть, потому что Гора хотела забрать его. Он упал в воду и должен был умереть.

Хорошо, что я этого не позволила.

— Почему… — из моего горла едва прорывается вопрос, — почему так происходит?

— Гора умирает, — рокочет он, и в его голосе слышится отчаяние. — Наше сердце, сердце Горы, которое давало нам силу и жизнь, — оно остывает. А когда оно умрет, мы все станем безмолвными статуями, забытыми в ее недрах.

Я слушаю его, и мир переворачивается.

Сердце бьется быстро-быстро.

— Но при чем здесь я?

Он поднимает на меня свои внимательные глаза, но молчит.

Несколько мгновений мы смотрим друг на друга, а тогда я протягиваю свою дрожащую руку и осторожно, почти невесомо, касаюсь его здорового предплечья.