Книга Нежная Роза для вождей орков, страница 48 – Наташа Фаолини

Просто бегу, что есть мочи, не разбирая дороги, поглощенная своим ужасом.

Острые камни режут ноги, ветер свистит в ушах, но я не замечаю ничего.

Я бегу от этого места, от самой себя, от своих предательских чувств.

Бег обрывается так же внезапно, как и начался. Я спотыкаюсь и падаю на колени у самого края.

Возле обрыва.

Передо мной — бездонная, черная пропасть, в которой клубятся остатки ночного тумана. Еще один шаг и все закончится.

Я стою на коленях, смотрю в эту манящую, страшную пустоту и плачу. Беззвучно, отчаянно, сотрясаясь всем телом.

И тут за спиной раздается тихий шорох.

Я резко поворачиваюсь, мое сердце ухает в пятки.

В нескольких шагах от меня, двигаясь с невозможной для его габаритов бесшумностью, стоит Торук. Старший орк.

Смотрит на меня… слишком уж понимающими глазами, хотя лицо непроницаемо в слабом утреннем свете.

Человечный… может ли орк быть таким?

— Не подходи! — всхлипываю я, отползая назад, ближе к пропасти.

Паника и недоверие отравляют мой разум, я это понимаю, но нет никаких сил сопротивляться.

— Кто ты? — спрашиваю я, и мой голос срывается от слез. — Тот, за кого себя выдаешь? Или это Хаккар снова пытается обмануть глупую человечку?

Торук не двигается с места. На его губах, несмотря на всю серьезность ситуации, появляется тень той самой ленивой, хищной усмешки, которую я много раз видела до этого.

— Мой брат сильный воин, но не искусный маг, — говорит он, и его голос — спокойный, вибрирующий рокот, который легко перекрывает свист ветра. — Чтобы провернуть этот трюк с кровью, ему понадобилась бы моя кровь. Посмотри на меня, Роза. Я похож на того, кто позволил бы ему взять хотя бы каплю?

Я медленно, почти нехотя, поднимаю голову, и смотрю на него.

Он не просто не похож на слабака, а… не напоминает никого из тех, кого я знала в прежней жизни. До того, как меня утащили на эту гору.

Его длинные темные волосы треплет ветер, несколько прядей падают на лоб, но он, кажется, этого не замечает.

Я не могу отвести взгляд.

Он огромен.

Вижу, как под кожей перекатываются широчайшие мышцы спины, как четко очерчена его могучая грудь. Даже сквозь плотную ткань виден рельеф его живота — твердые, как камень, пластины пресса. Плечи настолько широки, что, кажется, могут удержать на себе небосвод, а руки, свободно лежащие по бокам — руки воина, толстые в предплечьях, с проступающими венами.

Такие сломают лучшую сталь без уилий.

Именно в этот момент, когда я почти завороженно смотрю на это безупречное тело, сильный порыв ветра проносится по плато. Ветер с силой ударяет в Торука, и край его туники на боку на одно короткое мгновение задирается вверх.

На этом совершенном, полном жизни теле, на его боку, там, где должны быть косые мышцы живота, есть пятно смерти.

Небольшой участок каменно-серой плоти.

Я замираю, и холод, не имеющий ничего общего с ветром, пронзает меня до костей. Я вижу это так же ясно, как видела на Хаккаре. Та же мертвая, потрескавшаяся, безжизненная кожа, которая резко контрастирует с его живой, могучей фигурой.

Увядание.

Я всхлипываю от бессилия и стыда.

Отворачиваюсь от него, не в силах больше выносить его насмешливый, всепонимающий взгляд, и пытаюсь встать на ноги, но земля у самого края обрыва предательски усыпана мелкой, острой галькой, влажной от утреннего тумана.