Книга Нежная Роза для вождей орков, страница 50 – Наташа Фаолини

Или, может, из-за адреналина все еще не чувствую практически ничего, кроме шока.

Торопливо, неуклюже, выбираюсь из объятий орка.

Он никак не реагирует.

— Торук? — тихо зову я, склоняясь над ним.

Он не отзывается. Его глаза закрыты, лицо расслаблено, и лишь струйка крови, стекающая из уголка его губ, говорит о том, какой страшной ценой далось ему наше спасение. Он без сознания.

Паника ледяной волной поднимается из глубины души. Я вскакиваю на ноги, превозмогая боль в ушибленной ноге, и оглядываюсь.

Мы на дне ущелья. Вокруг — дремучий, темный лес. Огромные, незнакомые деревья смыкают свои кроны высоко над головой, почти не пропуская света. Тишина. Ни звука борьбы, ни голосов. Ничего.

— Торук? — снова зову я, мой голос — испуганный шепот.

Я наклоняюсь ниже, прижимаюсь ухом к его груди. Сквозь толщу кожи и мышц я слышу глухие, медленные удары его сердца. И чувствую слабое, прерывистое дыхание, которое касается моей щеки.

Он жив.

Облегчение накрывает меня такой сильной волной, что на мгновение подкашиваются ноги,но оно тут же сменяется новой волной паники.

Он жив, но он без сознания, ранен, и мы на дне ущелья, в диком, незнакомом лесу.

Вдруг я слышу громкий, отчетливый шорох в густых зарослях папоротника в нескольких шагах от нас.

Я замираю, испуганно притихаю, вжимаясь в землю рядом с огромным телом Торука.

Шум повторяется, ближе.

Мой взгляд падает на небольшой, увесистый камень у моих ног. Не раздумывая, я тихо подбираю его и со всей силы бросаю камень в противоположную сторону, далеко вправо. Камень с громким треском и шумом врезается в гущу кустов.

Шорох тут же замирает. Наступает мгновение абсолютной, напряженной тишины. А затем я слышу, как трещат ветки уже там, далеко, куда я бросила камень. Зверь пошел на звук.

Уловка сработала.

Похоже, лишь временная передышка. Запах крови Торука — как маяк в этом диком лесу, и скоро придут другие, возможно, более умные звери. Сидеть и ждать — значит умереть.

Нужно укрытие.

Первостепенная задача — найти безопасное место.

Я быстро, но тихо, осматриваю скалы, у подножия которых мы упали.

Кое-что замечаю.

В нескольких десятках метров, скрытая за густыми зарослями колючего кустарника, в скале чернеет неглубокая пещера — скорее, просто выемка, но она достаточно глубока, чтобы укрыть нас от посторонних голодных глаз и ветра.

Торук лежит, огромный и неподвижный, как упавшая статуя.

Я просовываю руки ему под плечи и тяну. Его тело не сдвигается ни на сантиметр. Оно весит, как три взрослых мужчины. Паника снова начинает подступать к горлу, но я заталкиваю ее обратно. Злость. Нужно злиться.

Я упираюсь ногами в землю и тяну, рыча от напряжения. Мышцы на руках и спине кричат от боли. Сантиметр. Еще один. Я волоку его по земле, и этот путь — самые долгие и мучительные метры в моей жизни.

Я спотыкаюсь, падаю, поднимаюсь и снова тяну. Не думаю ни о чем, кроме цели — добраться до спасительной темноты пещеры.

Когда наконец затаскиваю его внутрь, без сил падаю рядом, и мое тело сотрясается от усталости и пережитого напряжения. Каждый мускул дрожит.

Но отдыхать некогда.

Следующий час я слабыми руками ломаю толстые ветки, таскаю тяжелые, острые камни, вырываю с корнем колючие кусты, сдирая руки в кровь.

Я заваливаю вход в нашу пещеру всем этим мусором, создавая плотный, почти непроходимыйбарьер. Оставляю лишь узкую, как бойница, щель — единственный вход, который я смогу защищать.