Книга Любовь на Полынной улице, страница 11 – Анна Дарвага, Мария Сакрытина, Анастасия Худякова, и др.

Арсениус налетел на Сильвестра, как беркут, схватил за воротник и утащил под лестницу, подальше от посторонних глаз.

— Так, инженер, рассказывай все, что ты знаешь про холотропные излучатели!

Сильвестр сконфуженно поправил на себе тунику и сказал:

— Старая, бесполезная и немного вредная технология. Нет ни одного доказательства, что хоть когда-то трансляторы работали так, как планировалось, а мозги некоторым особенно чувствительным людям может спечь. Хотя лично мне кажется, что особенно чувствительные люди сами с этим прекрасно справляются. Но по-прежнему раз в столетие кто-нибудь альтернативно одаренный в техническом плане вытаскивает эти ржавые ведра на свет божий, пытается доработать их с разной степенью помпезности. Но уже пора бы перестать — а то стыд! А что?

Вечером Арсениус без предупреждения заявился к Ойге и заставил друга выслушать все, что хотел ему сообщить.

— И вот он решил, что может улучшить стандартный холотроп, вживив в него ангела! Но это полная чушь! Понимаешь? Он просто хочет пожертвовать ангельской душой для удовлетворения своих непомерных амбиций! Ведь считает, что у него — у него-то! великого и несравненного! — все получится! И я совсем не понимаю, как он зомбирует всех вокруг? Почему ему все верят?

Покачиваясь на двух ножках стула, Ойге задумчиво смотрел в пол. Через несколько секунд он резко поднялся, боевито щелкнул своими щегольскими подтяжками и подошел к столу. Записав что-то в кожаный блокнот, демон раскатал рукава кипенно-белой рубашкии зацепил запонками манжеты.

— Ты что-то смог узнать? — Арсениус не мог понять, что стоит за молчанием друга. Тот же без слов надевал свой безупречно скроенный серый пиджак.

— Я вижу здесь кое-какое уравнение, но мне нужно посоветоваться с коллегами. — Ойге надел шляпу и, открыв дверь, пригласил друга идти первым.

— …И порубить!

— Нет, Логинус, давай не будем писать: «И порубить!» Это слишком… Жестко… Понимаешь?

Логинус ответил недоверчивым взглядом, но щелкнул на пишущей машинке точку и с шумом достал страницу. Перечитав текст, он отдал лист Арсениусу. Тот тоже пробежался глазами по документу.

— Вот тут: «И завели ему руки за спину. Плечо хрустнуло». Не перебор ли?

— Нормально! В стиле, — донеслось из-за соседнего стола с табличкой «Литредактор». Кто это говорил, Арсениус не мог видеть из-за высоких неровных стопок бумаги и папок. Он вообще до сих пор не знал, что там кто-то был.

Понизив голос, Арсениус сказал:

— Еще раз повторю — у тебя могут быть неприятности, если ты отдашь это в печать. Ты же понимаешь?

Логинус криво ухмыльнулся:

— Не больше, чем у того олуха, который вызвал пандемию.

Арсениус встал и поблагодарил товарища. Уходя, он добавил:

— Слушай, это не мое дело, конечно, но у тебя, кажется, нервы на пределе. Ты бы сходил к психологу. Или в отпуск. Можно быть счастливым и творить.

Логинус ничего не ответил. Он свернул листок бумаги в трубочку, засунул в прозрачный патрон и левой рукой открыл воздуховодный шкаф у своего стола. В проеме показалась кенгуру-валлаби и, поприветствовав Арсениуса и Логинуса кивками, оттопырила карман. Логинус положил в него патрон с текстом и поблагодарил. Кенгуриха откланялась и скрылась внутри шкафа.

День запуска «Метакардиона» был обставлен торжественно. Трибуны расположили у стен Министерства с видом на роскошный кораллово-медный закат. Путти расстарались и украсили сидения розовыми чайными розами и белыми лентами. Даже официантов-светлячков перетянули яркими лентами с коралловыми розетками. В первых рядах были все самые уважаемые серафимы и херувимы. Правда, ни один не украсил себя праздничной бутоньеркой, однако никто из ангелов не придал этому значения.