Книга Любовь на Полынной улице, страница 8 – Анна Дарвага, Мария Сакрытина, Анастасия Худякова, и др.

— Ну, давай! Скажи же, я параноик? — Ойге только ухмыльнулся, и Арсениус всплеснул крыльями: — То есть ты не друг мне?!

— Если я не разделяю твое возмущение, еще не значит, что я не сочувствую. — Ойге отложил микросхему. — Я поищу информацию у нас. Сделаю что смогу. Но только будь готов к тому, что в реальности все, возможно, совсем не так, как тебе хотелось бы видеть.

— По крайней мере, я тогда буду в этом уверен и мне точно некого будет винить, кроме себя.

Ойге разглядывал Арсениуса в свете лампы. Из-за тяжелых век тот всегда казался немного меланхоличным, но при этом у него были мужественные черты лица, и он не выглядел слабым или ранимым.

— Послушай, а ты уверен, что в твоем, мягкоговоря, скепсисе нет других обстоятельств? Более личных, возможно? Я не знаю, конечно, но я подумал, вдруг это может быть ревность? — вкрадчиво уточнил Ойге.

— Нет! — отрезал Арсениус. Но он никогда не умел врать.

Ойге пропал. Он не показался ни на следующий день, ни через неделю. Встречаться отказывался, ссылаясь на дела. Можно понять, в службе внутренней безопасности такой конторы, как ад, не было времени пинать укулеле. Но Арсениус скис.

Иолу он тоже никак не мог застать. Каждый день, выкраивая по несколько минут, Арсениус прокрадывался в отдел матримонии. «Вышла; на совещании; пошла в отдел дружбы, ей что-то там нужно забрать; не знаю». По вечерам, когда все уходили, Арсениус снова возвращался — с цветами, сладостями, милыми мелочами и записками: «С тобой все хорошо?», «Ты обиделась?», «Давай увидимся», но не получил ни одного ответа. Один раз Арсениус увидел, что роза, которую он принес накануне, стоит в стакане на столе соседки.

В момент сильного отчаяния Арсениус собрал свои отчеты, чернильницу и перебрался работать на лестницу, откуда можно было видеть вход в зал, выделенный для рабочей группы.

Поздно вечером, когда уже все дела были переделаны и все сообщения отправлены, а планы на месяц и даже год оформлены, двери в зал отворились, выпуская десяток ангелов и архангелов, которым в спину светил слабый желтый свет. Иола вышла одной из последних. Прижимая к себе папку и глядя под ноги, она свернула на лестницу и пошла вниз по направлению к библиотеке. Очевидно, отдыхать она не собиралась. Арсениус поспешил за ней и негромко окликнул:

— Эй, привет!

Она оглянулась и без улыбки сухо сказала:

— Привет.

— Э-м-м… — Все слова, как назло, покинули голову Арсениуса. — Ты просто пропала совсем, почти тебя не вижу. Работаешь допоздна. Вот, решил найти тебя, спросить, все ли у тебя в порядке?

Иола потерла ладонью лоб и ответила:

— Да, много работы.

— Может, стоит чуть-чуть отдохнуть? Ты же загонишь себя!

Иола действительно выглядела неважно: все лицо покрылось тенями, она будто поблекла и потеряла силу.

— Нашу работу мы никогда не сможем отложить.

— Любую работу можно отложить, особенно эту! — Арсениус явно не подумал, что сказал.

— Просто потому, что ты считаешь ее неважной? — Иола отвернулась и продолжила свой путь,не попрощавшись.

У Арсениуса едва заметно тряслись руки и горело лицо. «Отличный ход — принизить ее профессиональное занятие! Не голова у тебя, Арсениус, а пустой орех!» — отчитал он себя самого.

— Да уж, получилось не особенно ловко! Для профессионала в своей сфере и подавно, — констатировал мурлыкающий голос, звучавший с верхнего марша лестницы.