Книга Любовь на Полынной улице, страница 16 – Анна Дарвага, Мария Сакрытина, Анастасия Худякова, и др.

Зато Сильвия познакомилась с Угрюмой Молли, колдуньей из соседней деревни. При императорском дворе больше не верили в магию, время инквизиции давно прошло, а вот простые люди до сих пор помнили эльфов и решали свои проблемы с помощью ведьм и колдунов, которых знать считала шарлатанами. Деревенские бегали к Молли и за снадобьями от всех болезней, и за приворотным зельем, и за оберегами, и бог знает за чем еще. Молли и правда владела магией, жила на этом свете уже пять веков, смертельно устала и ждала подходящую ученицу, чтобы передать ей — по обычаю всех ведьм — свои знания и упокоиться с миром.

В восемнадцать лет Сильвия выкопала могилу и похоронила Молли, сожгла ее хижину, плюнула на жертвенный камень внутри колдовского круга — чертов эльф так и не появился, ну и в пекло его! И отправилась в столицу, где дядя быстро и, главное, выгодно продал ее лорду Хэмишу Кимберли — прямо как племенную кобылу.

Лорд Хэмиш после свадьбы прожил три дня. Ровно столько потребовалось Сильвии, чтобы получить завещание, заверенное нотариусом и свидетелями. Потом с лордом Хэмишем случился удар, а новоиспеченная леди Кимберли унаследовала все его состояние и утерла нос дяде, кузену и родне Хэмиша, которые отчего-то решили, что с ними обошлись несправедливо. Несправедливо, считала Сильвия, — это когда тебе восемнадцать, твои волосы что жидкое золото и черты лица достойны песен величайших поэтов, но ты выходишь замуж за старика, разменявшего пятый десяток, потому что приданого у тебя нет. А когда ты где-нибудь на водах ждешь смерти этого старика, ничего не делаешь и ничего не получаешь — это как раз справедливо.

Следующим мужем Сильвии стал лорд Монтегю — герой недавней войны, адмирал, вся грудь в орденах, даже по-своему красив. Сильвия позволила ему пожить полгода, после чего все его награды, земли и, главное, замок Трэф достались ей.

Потом был лорд Хардвик — зануда, но с большим… счетом в банке и векселями Торговой компании Южных морей.

И наконец, граф Солсбери. «Надо было его еще на свадьбе отравить», — привычно думала Сильвия.Надо было, но Найджел Солсбери, помимо того, что был сказочно богат, оказался еще молод и ослепительно красив. Вот она и не устояла, захотела, чтобы он был рядом, но не мешал. Захотела любоваться им, когда сама пожелает. Месяц Сильвия размышляла, как это устроить. За это время Найджел успел написать в ее пользу завещание и смертельно ей надоесть — глупый болтун, помешанный на, стыдно сказать, любовных романах. Из-за него Сильвия мерзла в одной сорочке поздно вечером в саду, пока чертов романтик объяснялся ей в любви под песнь соловья. Из-за него просыпалась в постели, заваленной розами, — хоть бы шипы срезал, тупица! — и терпела его неуклюжие попытки сочинять стихи. Во время очередной баллады про рыцаря и прекрасную даму, проклятую злым волшебником и вынужденную жить в зеркале, Сильвию осенило. Вот оно! Зеркало! Туда-то Найджел Солсбери и отправится — там он ни на миг не постареет, и Сильвия сможет им любоваться, когда захочет. Для остального мира Найджел умрет, увидеть его сможет лишь она благодаря своей колдовской силе. Увидеть, но не услышать. Идеально!

Она все просчитала. Дождалась полнолуния, нашла старинное зеркало в полный рост с серебряной рамой, сварила сонное зелье и даже свечи сама приготовила из жира покойника, а не взяла церковные из воска. Сделала все, как Молли учила, не учла лишь одного: Найджел оказался красив не просто так. В его родословную тоже затесался эльф, и колдовской дар у графа обнаружился аккурат во время обряда, пока Сильвия выводила заклинание его кровью. Тут же, впрочем, и пропал, но, чтобы испортить чары, этого хватило.