Книга Любовь на Полынной улице, страница 83 – Анна Дарвага, Мария Сакрытина, Анастасия Худякова, и др.

Не до конца отдавая себе отчет, она шагнула ближе к нему и обхватила его шею руками. Он положил ладони ей на талию, Терпсихора выгнулась и томно улыбнулась, увидев, как дернулся кадык Максима. Потемневший взгляд перебегал с ее губ к глазам, и Терпсихора чувствовала, как высоко поднимается и опадает его грудь.

— Не хочу пользоваться твоим состоянием, — шепнул Максим, заправляя Терпсихоре за ухо пряди волос. Его ресницы трепетали, а с полуоткрытых губ срывалось тяжелое дыхание.

Терпсихора встала на цыпочки, ее пальцы зарылись в волосы Максима, чуть сжимая их у корней.

— Я полностью отдаю себе отчетв своих действиях.

— И все же, — Максим покачал головой, — не хочу, чтобы ты потом пожалела.

— Ты слишком идеальный, — с легкой капризностью в голосе произнесла Терпсихора. — В чем подвох? Может, ты все-таки маньяк?

— Нет, — хохотнул Максим, и Терпсихора, зажмурившись, крепко прижалась к его груди щекой. Прямо у нее под ухом уверенно и спокойно билось сердце, и она позволила себе затеряться в его ударах. — И я не идеальный. У меня полная раковина немытой посуды, а еще я храплю. К тому же после того, как выпью, я очень сильно хочу спать. — Максим отклонился и чмокнул Терпсихору в кончик носа. — Поэтому нам с тобой пора на боковую. Что выбираешь: кровать или диван?

— Кровать, — усмехнулась Терпсихора и первой разомкнула объятия.

Пока Максим менял постельное белье и болтал о чем-то незначительном, она прислонилась бедром к стене и скрестила на груди руки. Она не чувствовала разочарования от несостоявшегося не то что секса, даже поцелуя. Сердце Терпсихоры наполнялось облегчением. И теплом от той заботы, с которой Максим отнесся к ней.

Проведя ладонями по щекам, она прикусила губу, чтобы сдержать стон. Терпсихора все сильнее и сильнее привязывалась к смертному и не имела ни малейшего представления, что делать со своими чувствами.

Терпсихора проспала всего несколько часов. Приподнявшись на локтях и не увидев Максима на диване, она испуганно подскочила и начала оглядываться. Через мгновение Терпсихора заметила его темный силуэт на балконе, но облегчение быстро сменилось тревогой. Болезненно одинокая фигура Максима, его склоненная голова и резкие линии напряженных плеч заставили Терпсихору вылезти из кровати и, накинув шубу, выйти на балкон.

— Ты в порядке?

Максим неопределенно передернул плечами и снова уставился на ночной город. Терпсихора оперлась о перила рядом с ним и, поплотнее запахнув шубу, покосилась на него. По лицу Максима гуляли отблески огней никогда не засыпающего Петербурга, и крупные хлопья снега запутывались в белокурых кудрях и густых светлых ресницах, делая его похожим на Ледяного Джека.

— Сегодня прошел ровно год с аварии, — хрипло сказал Максим, и его голос на мгновение затерялся в шуме ветра. — Ты никогда не спрашивала, но я не всегда был таким. Не всегда был калекой.

— Не хотела заставлять тебя вспоминать это.Не хотела причинить боль, — движимая страхом, что он подумает, будто ей все равно, прошептала Терпсихора и обхватила себя руками. — Ты можешь не рассказывать об этом. Это неважно, Максим.

— Важно. Для меня важно. — Между его бровей появилась морщинка, и он повернулся к музе. — Не хочу что-то скрывать от тебя.

Терпсихора закусила губу и склонила голову. Несколько прядей упали на лицо, и Максим, протянув руку, нежно убрал их ей за ухо. Его ладонь задержалась на щеке чуть дольше, чем требовалось, и Терпсихора на миг прикрыла глаза и прильнула к ней.