Книга Изгнанники Зеннона, страница 151 – Алина Брюс

В ушах у меня зашумело, а светлые стены города расплылись перед глазами.

Мы с Кинном надеялись оказаться в безопасности, найти его родственников, узнать правду о камне-сердце. Вместо этого его собираются бросить к Теням, а камень-сердце, который способен защитить от них, остался у меня.

Женщина говорила что-то еще, и мое внимание зацепилось за ее слова:

– …Хорошо, что их легко вывести на чистую воду. До сих пор вон надеются еще поймать, – она кивнула в сторону ворот, где, помимо обычной стражи, за столом сидел Каратель, к которому подходили по одному.

И я поняла, что меня ждет.

Проверка дара.

Дышать вдруг стало легче, и я улыбнулась. Я так долго скрывала, кто я. Сегодня тот день, когда я наконец скажу правду.

К тому времени, как я подошла к воротам, Каратель за столом настолько устал от проверки, что даже не поднял скрытую капюшоном голову. Просто кивнул на люминарий, светящийся на простом металлическом подносе.

– Погасить.

Я едва не усмехнулась. Похоже, Нери позаимствовала свою идею именно от альвионцев.

Я взяла камень и, подержав немного, положила обратно.

Каратель медленно поднял взгляд со светящегося люминария на меня. И выдохнул:

– Дремера…

В его глазах сквозь прорези маски стал виден плотоядный блеск, и Каратель рыкнул так, что окружающие едва не подскочили:

– В Квартал ее!

Стражники тут же схватили меня и потащили, едва не отрывая от земли, в арку ворот. Где-то посередине они открыли обитую арганитом дверь и втолкнули меня внутрь.

Там сидел за столом еще один Каратель, на его нашивке серебрилась одна полоска. Он повернул к нам голову, и в приглушенном маской голосе прозвучало удивление:

– А этот юнец чем не угодил?

– Это девчонка. Дремера, – ответил один из моих конвоиров.

Каратель тут же поднялся со своего места и сделал знак, чтобы меня отпустили.

– Отступник и дремера в один день… Вот это улов!

Потом кивнул мне:

– Выверни карманы и положи всё на стол.

Не споря с ним, я вывернула карманы и выложила на деревянную столешницу кусок хлеба с сыром, завернутый в чистую тряпицу, и мешочек с прозрачными рандиями в бронзовых оправах и несколькими фиолетовыми – в серебряных.

– Стой смирно, – приказал Каратель и, прежде чем я поняла, что он собирается делать, повел передо мной рукой в поисках спрятанных камней.

Я задержала дыхание.

Серра, помоги.

То ли Каратель не ожидал, что у дремеры могут найтись еще какие-то камни, то ли был настолько доволен сегодняшним «уловом», что думал только о том, как потратит вознаграждение, – но он быстро проверил меня и махнул страже:

– Увести!

Мои ноги задрожали от облегчения.

Тесный коридор, освещенный люминариями, вывел нас к четырем камерам, расположенным по две друг напротив друга. Все камеры, кроме одной, были пусты.

В ближайшей к нам камере слева стоял, прижавшись лицом к арганитовым прутьям решетки, Кинн. И во все глаза смотрел на меня.

– Что, радуешься компании? – спросил его стражник, чей мягкий альвионский выговор внезапно показался мне отвратительным. – Не радуйся, это дремера. Так что, если хочешь протянуть чуть дольше, держись от нее в Квартале подальше.

Он запер меня в соседней камере, а когда его тяжелые шаги стихли, раздался глухой от ярости голос Кинна:

– Что, во имя Серры, ты тут делаешь, Вира?

Судя по всему, он едва сдерживался, чтобы не закричать. Отчего-то это вызвало у меня улыбку.