Книга Изгнанники Зеннона, страница 39 – Алина Брюс

Каратель дописал последнюю фразу и отложил перо. Воцарившаяся тишина оглушила меня. Я задышала часто и взволнованно и всё-таки нащупала бусины браслета сквозь рукав свадебного платья – ничего не могла с собой поделать.

– Прошу вас, – заговорил Каратель тоном, от которого у меня поползли мурашки по рукам, – не могли бы вы вспомнить: когда вы заметили в коридоре человека, с какой стороны тот двигался?

– Он… двигался… – я сбилась, чувствуя, как паника застилает разум. Четкая картинка, которую я себе нарисовала, разлетелась на осколки. Что мне сказать? Откуда он шел? Со стороны лестницы?.. Или сказать, что я не заметила? Но я должна была. Я заставила себя отсчитать пять бусин, делая вид, что вспоминаю. – Кажется, со стороны уборной.

Каратель сделал пометки.

– Вы желаете добавить что-то еще?

Я постаралась не выдать голосом свою дрожь:

– Нет.

– В таком случае прочитайте свои показания и, если всё записано верно, подпишите.

Он пододвинул ко мне лист бумаги. Несколько мгновений я просто смотрела на страницу, исписанную твердым острым почерком. Затем медленно, едва разбирая написанное от шума крови в голове, прочитала и поставила свою подпись.

– Вы можете быть свободны, госпожа Вира. Пожалуйста, ожидайте вместе с остальными.

Мои колени едва не подогнулись от накатившей слабости, и я осторожно, опасаясь споткнуться и упасть, вышла из кабинета.

Приемная встретила меня таким радостным солнечным светом, что я, на миг ослепленная, заморгала. Поэтому не ви дела, с каким лицом мимо меня прошел Кинн, когда его вызвали следующим.

Ноги мои подкосились, едва я добралась до диванчика. Усевшись, я начала нервно отсчитывать бусины сквозь ткань рукава.

Когда Кинн наконец появился, я едва не подпрыгнула и устремила на него взгляд, но он, пряча глаза, встал подальше от меня и застыл. По его лицу было ничего не понять.

Следующей в кабинет зашла сестра Аннека. Я полагала, что ее быстро отпустят, но она пробыла там очень долго. Под конец я даже бусины считать не могла, а просто сидела, впившись пальцами в браслет под рукавом, и смотрела перед собой невидящими глазами. Когда Служительница наконец вышла, бледная и несколько растерянная, меня стало трясти от волнения так, что подвески на диадеме пошли мелкой дрожью.

В коридоре послышались чьи-то голоса, резкие и настойчивые, которые становились всё громче и громче, а потом дверь в приемную с шумом распахнулась. На пороге оказался дядя, сразу за ним – Хейрон, позади них выглядывали рассерженная Нелла и Мать-Служительница.

– Что здесь происходит?

Голос дяди источал такую холодную ярость, что все невольно вздрогнули. И только коренастый Каратель, встав у него на пути и склонив голову, ровным тоном пробасил:

– Советник Линд, мое почтение. Здесь идет дознание.

Несколько мгновений дядя смотрел на Карателя сверху вниз, потом четко, размеренно произнес:

– Извольте объяснить, что моя племянница, которая сейчас должна присутствовать на церемонии бракосочетания, делает на дознании?

Каратель ответил чуть более живо:

– Дает свидетельские показания. Если желаете, можете остаться, но прошу сохранять тишину.

Я коротко кивнула дяде, Хейрону и Нелле, но не решилась задерживать на них взгляд, побоявшись, что выдам себя. Дядя, пропустив вперед Мать-Служительницу, занял место у стены рядом с Неллой. Хейрон, бросив на Кинна оценивающий холодный взгляд, подошел ко мне и встал рядом, окутав ароматом своего парфюма.