Книга Изгнанники Зеннона, страница 41 – Алина Брюс

Прошу, Серра, помоги нам.

От напряжения меня стало слегка пошатывать, даже ровный голос Карателя зазвучал как-то по-другому: «Минут через десять наконец вышла госпожа. Она… она показалась мне расстроенной. Она не стала подниматься по лестнице, а пошла в сторону уборной. Потом неожиданно замерла, начала оглядываться, потом подхватила подол и кинулась в сторону книжницкой».

«Что значит – начала оглядываться?»

«Ну, словно не могла понять, откуда идет звук или запах».

«В коридоре в это время кто-то еще находился?»

«Нет, никого, пусто. Я решила, что кто-то из Прислужниц сжигал до этого в книжницкой записки, а госпожа испугалась запаха…»

Продолжения я почти не слышала. Мои руки похолодели, словно их по локоть опустили в ледяную воду. Грудь сдавило, и я прерывисто задышала.

Нет, никого, пусто.

Слова сестры Аннеки ясно показали то, что Кинн уже был в книжницкой, когда я вышла из придела. Она подписала Кинну приговор.

Следующие минуты прошли для меня словно в забытьи. Слова показаний Матери-Служительницы сливались в неясный гул, я лишь уловила общий смысл: она подтвердила, что сестра Аннека действовала с ее ведома и по ее поручению, как и много раз до этого в подобных случаях.

Я пришла в себя, только когда Каратель отложил листы с показаниями и судья Ульвен обратился к нам:

– Свидетели, вам есть что добавить?

Все замерли, а я слышала лишь бешеное биение собственного сердца. Если бы на месте сестры Аннеки была вчерашняя служанка, я бы рискнула убедить всех, и ее в том числе, что она ошиблась – что на самом деле я бросилась к книжницкой, увидев Кинна. И, возможно, служанка бы начала колебаться, сомневаться в собственных воспоминаниях. Но сестра Аннека не была той служанкой. И мы были не в доме Утешителя Йенара, а в Храме Зеннона. Я с легкостью солгала, чтобы защитить Кинна, но не могла обвинить во лжи, пусть ненамеренной, одну из Служительниц.

Мой план провалился.

Каратель взял со стола новый лист бумаги и зачитал:

– Сегодня, в день Сестер, пятого числа десятого месяца четыре тысячи триста двадцать третьего года со дня открытия Серры, было совершено умышленное преступление. В соответствии с Законом, оставленным нам Первыми, я, Ифэл Норрак, Каратель первого ранга, выдвигаю следующие обвинения: Кинн Террен, совершеннолетний гражданин Зеннона, обвиняется в умышленном сожжении книги Закона, а также в клятвопреступлении и лжесвидетельстве с целью сокрытия собственного преступления.

Я не успела даже вдохнуть, когда Каратель продолжил:

– Вира Линд, совершеннолетняя гражданка Зеннона, обвиняется в клятвопреступлении и лжесвидетельстве с целью сокрытия преступления, совершенного вышеназванным Кинном Терреном.

Мир на мгновение потемнел. Словно сквозь толщу воды до меня донесся голос судьи Ульвена: «Обвиняемые, вам есть что сказать?» – а потом всё заглушили чьи-то крики. Кричали Хейрон и мой дядя. Дядя может кричать?..

– Он подставил ее!

– Требую пересмотра дела!

К крикам присоединились увещевания Матери-Служительницы, но громкий голос судьи пресек шум, словно ножом:

– Если обвиняемым нечего сказать, в таком случае я оглашу приговор.

Я подняла взгляд от пола туда, где рядом с судьей черной тенью нависал Каратель.

Из всех слов приговора я уловила только одно.

ИЗГНАНИЕ.