Онлайн книга «Изгнанники Зеннона»
|
От размышлений меня отвлек звук открываемой двери. В камеру зашла надзирательница с суровым, словно высеченным из азонита лицом. Она принесла с собой табурет и велела мне сесть лицом к стене. Я не осмелилась ни о чем спросить и села, застыв от страха. А когда услышала лязг ножниц, вздрогнула. Она собиралась меня остричь. Я до крови закусила губу и за всё время, что меня стригли, не проронила ни звука. Огонек, который зажегся в моей душе после разговора с дядей, начал дрожать и гаснуть. И когда я увидела на сером холодном полу безжизненную массу волос насыщенно-медного цвета – такого же, как у мамы, – волос, которыми я так гордилась, огонек окончательно потух, и я расплакалась. Надзирательница молча прибралась и ушла, оставив меня на кровати сжавшейся в комок. У меня даже не хватило смелости провести по оставшимся волосам рукой. Интересно, Кинна тоже остригли? Вздрогнув, я поняла, что совсем о нем забыла, как будто Башня Изгнания превратилась в Башню Забвения. А ведь я оказалась здесь из-за него. Нет, не из-за него. Из-за себя. Ты ведь могла просто-напросто рассказать всё как было. Он сам хотел признаться. Нет! И тогда ты бы пировала сейчас дома с красавцем мужем, блистала бы диадемой в прекрасных волосах, а с утра тебя бы ждала поездка на озера, а не изгнание к Теням. Нет! В ярости я ударила кулаком по стене. Я не могла осудить Кинна на изгнание. Даже если он сошел с ума и сам этого хотел. Я ударила по стене еще раз, и еще, и еще, пока руку не начало саднить. Я всё равно не хотела этой свадьбы. И даже не прочитала положенной молитвы… Тут я села на кровати так резко, что голова закружилась. «Если только есть хоть какая-то возможность избежать этого, прошу, покажи мне ее», – так я молилась Дее. И она меня услышала. Я засмеялась. Сначала тихо, потом всё громче и громче, так что у меня затряслись плечи. Да уж, какая ирония! Я смеялась и смеялась, не в силах остановиться, пока на глазах не выступили слезы и смех не сменился рыданием. От кинувшись на кровать, я проплакала до полного изнеможения. Не знаю, сколько прошло времени до того момента, когда через дверцу вновь просунули поднос с едой. Есть совершенно не хотелось, как и вставать, но мне были нужны силы, поэтому я всё же заставила себя умыться и съесть всё до крошки, почти не чувствуя вкуса. В окошко, к которому я еще ни разу не подходила, проник закатный луч солнца, озарив камеру мягким светом. Завтрашний закат окажется для меня последним. Вздрогнув при этой мысли, я отвернулась от окна, и тут дверь открылась – надзирательница принесла ведерко с солларами. Хотя в Башне был проведен водопровод, горячей воды здесь не было. Набрав воды в ванную, надзирательница опустила туда соллары и ушла. Я испугалась, что, если буду вынимать их сама, ей покажется странным, что я их не усыпила. Но, к счастью, она вернулась с охапкой одежды и обувью и, проверив воду, сама вынула камни. Потом, подождав, пока я за ширмой разденусь и залезу в теплую воду, надзирательница забрала мамино платье, мое белье и туфли. Я знала, что нельзя оттягивать этот момент бесконечно, поэтому подняла дрожащие руки и медленно ощупала голову: коснулась выстриженных боков, короткой макушки, провела по безжалостно остриженному затылку. И, притянув к себе голые колени, уткнулась в них лбом и расплакалась. |