Книга Изгнанники Зеннона, страница 48 – Алина Брюс

– Да, любопытно. Весьма искусное первое сопряжение. И, без сомнения, действенное. Интересно, от каких дурных сновидений ваша матушка пыталась вас оградить?

Я не выдержала:

– А какая мать не хочет, чтобы ее дети крепко спали?

Утешитель Йенар лишь поднял брови, нимало не смущенный моим выпадом.

– И правда, какая… Как верно подмечено.

В его голубых глазах загорелся странный огонек, отчего у меня побежали мурашки по всему телу. Голос Утешителя зазвучал еще мягче и глубже:

– Я вижу, как много для вас значит этот браслет и как тяжело вам будет навсегда с ним расстаться. Но, возможно, я сделаю для вас исключение и вам позволено будет его сохранить. Если согласитесь исполнить мою просьбу.

Я настороженно замерла, а Утешитель низко, бархатно засмеялся.

– Уверяю вас, ничего сложного. Взгляните-ка, – с этими словами свободной рукой Утешитель достал из кармана небольшой камень, переливающийся разными оттенками синего, который я никогда раньше не видела. – Это ианит. Весьма редкий камень с Южных островов. Укрепляет связки горла. Я не столь искусный камневидец, как ваш отец, но кажется, в ианите сокрыта еще одна сила. Признаться, мне весьма интересно мнение дочери Эрена Линда.

Я застыла, впившись взглядом в синий ианит. Вот оно что. Поэтому-то Утешитель и затеял весь этот спектакль. Он хотел проверить мой дар. Сперва случай в Садах Деи, а вчера наверняка проболталась служанка… У него появились какие-то подозрения. Но что бы я ни сказала, что бы ни сделала, я не смогу его обмануть. В голове прозвучали слова дяди: «Помни о том, кто ты». Даже если завтра меня ждет изгнание и терять мне нечего, я не хочу быть втянутой в эту игру.

Я подняла глаза на Утешителя Йенара – вновь гордая и холодная Вира Линд:

– Изгнанникам не позволено выносить с собой никакие камни. Таковы правила. Я уже нарушила Закон. И больше не хочу нарушать никакие правила и не хочу, чтобы их нарушали ради меня. Оставьте браслет себе.

Во взгляде Утешителя промелькнуло удивление и словно бы разочарование, но он тут же справился с собой и медленно кивнул:

– Что ж… Я вас понял.

Убрав камень и браслет в разные карманы, Утешитель поднялся, отвесил мне легкий поклон и направился к двери. Постучав, он обернулся:

– Если вдруг вы пожелаете со мной побеседовать, я в вашем распоряжении в любое время. Сегодня я ночую в Башне.

На мой недоуменный взгляд он ответил:

– Сопроводить приемного сына в последний путь – моя привилегия как Утешителя.

И столько в его тоне было притворного благочестия, что я едва не заскрипела зубами от злости. Я не знала ни одного человека, который бы имел меньше прав называться Утешителем.

Разговор с Утешителем Йенаром меня настолько взбудоражил, что я подошла к окошку, надеясь отвлечься.

Отсюда открывался потрясающий вид на город и окрестности. Я смотрела, как горит вдоль городских стен щит, как темнеют за ним на юге отвесные скалы, неровным полукругом обступающие поля и Зеннонские озёра. Пока еще никому не удалось покорить эти скалы, тем более что прямо за ними тянулись Лихие болота, которые иногда называли Гиблыми.

Я перевела взгляд на сам город, сверкающий огнями и яркими пятнами оранжерей и теплиц, и, приглядевшись, даже различила на западе мерцающее разноцветье Сада вечерних камней. Никогда еще Зеннон не казался мне таким прекрасным, таким умиротворенным.