Книга Изгнанники Зеннона, страница 51 – Алина Брюс

Кинн притянул меня к себе, обхватив за талию. Я привалилась к его груди и позволила взять себя за ледяные руки.

Время превратилось в череду вдохов и выдохов.

Постепенно ко мне вернулись силы, и я смогла выпрямиться. Моего уха коснулось теплое дыхание Кинна: кажется, он что-то сказал, но не раздалось ни звука. Тогда Кинн чуть отстранился и, продолжая держать меня за талию, протянул мою левую руку себе за спину и, положив на пояс, несколько раз сжал кисть горячими пальцами.

В ответ я ухватилась за грубую ткань его куртки.

И мы двинулись. Первый шаг едва не заставил меня потерять равновесие – колени подогнулись, но Кинн держал меня крепко. Медленно и осторожно мы пошли дальше.

Этот путь показался бесконечностью. Мне пришлось бороться за каждый шаг, за каждый вдох. Наконец, сделав очередной шаг, мы вынырнули в рассветную прохладу.

После кромешной тьмы перехода слабый свет, озарявший округу, ослепил меня. Поморгав, я различила под ногами дорогу, а впереди, чуть внизу, – неразбавленное пятно Черного леса.

Где-то вдали злобно вскрикнула какая-то птица, и мое сердце пронзил внезапный страх. Ноги перестали меня держать, и я привалилась к Кинну. Только сейчас я заметила, что мое лицо усеяно бисеринками холодного пота. Мы опустились прямо на вымощенную плитами лассника дорогу, а потом Кинн заставил меня прилечь, положив мою голову себе на колени и укрыв сверху курткой, хранившей его тепло.

Видимо, я всё-таки потеряла сознание, потому что, открыв глаза, увидела над собой сосредоточенное лицо Кинна и почувствовала, как он осторожно вытирает испарину с моего лица рукавом рубашки. Мне стало так неловко за свою слабость, что я попыталась немедленно встать, но Кинн положил руку мне на лоб:

– Лежи. Ты еще бледная.

Не споря, я прикрыла глаза, с упоением вдыхая ароматы весеннего рассвета – даже на озерах воздух не казался мне таким сладким. К запаху камня, трав и влажной земли примешивался еще один – тонкий, едва уловимый. Я стала дышать глубже, чтобы распознать его, и вдруг с изумлением узнала.

Это был запах Кинна.

– К тебе возвращается румянец. Это хорошо.

От этих слов кровь побежала по моим венам с удвоенной силой. Я села и, чтобы скрыть смущение, сказала:

– Прости. Не знаю, что на меня нашло там, в переходе. Не хотела быть для тебя обузой.

Кинн покачал головой:

– Дело не в тебе. Учащенное сердцебиение, озноб, головокружение – это всё из-за камней. Даже не знаю, каких именно, это хранят в секрете. Наверняка третье множественное сопряжение. Искусственно вызывает приступ паники.

Внутри у меня похолодело.

– А где они?..

– Пол. Они вмонтированы в пол. Поэтому, куда бы человек ни ступил…

Меня снова затрясло. Подумать только, сколько камней извели на этот проход!

– Зачем же они это сделали?

Кинн невесело улыбнулся:

– Изгнание не должно быть легким.

Мы сидели спиной к распахнутым воротам, и на миг мне показалось, что тьма оттуда протянула ко мне свои плети, желая утащить назад. Я поежилась и плотнее завернулась в куртку Кинна. Даже если бы мне сейчас сказали, что готовы принять нас обратно, я бы не смогла пройти этот путь еще раз.

– А на тебя переход не подействовал так, как на меня. Ты вел себя очень… – я сбилась, подыскивая нужное слово, – уравновешенно.

Кинн бросил на меня взгляд исподлобья.