Онлайн книга «Грим»
|
Ее нога под столом все время задевала Романа, сначала будто случайно. Наконец Теодора придвинулась ближе, коснувшись его коленом. Взгляд Романа обжег ее, как умеет лишь лед. Он расплатился и последовал за ней в номер. В коридоре Теодора пропустила Романа вперед. Пока он искал нужную дверь, возился с ключом, Теодора смотрела на завитки волос на его затылке, выбивающиеся из-под воротника рубашки. Ей вспомнился Мандал и то, какими безмятежно счастливыми они были там, словно дети, не ведающие ничего о сложном устройстве мира. Она положила ладони ему на плечи, привстала на носочки и стала целовать открытый участок шеи. Роман вздрогнул, откинул назад голову. Справившись с замком, он толкнул дверь. Вошел, включил свет в небольшой прихожей и, обернувшись, хотел сгрести ее в охапку, но Теодора увильнула от его рук. Она прошла в комнату, включила свет и сняла пальто, ни на секунду не переставая чувствовать его взгляд. Осмотревшись, зажгла лампу на прикроватной тумбе. Роман приблизился, но она снова выскользнула из его рук, отошла и опустилась в кресло. – Ты что, ненавидишь меня? Нехорошо так поступать с людьми, Холл. Роман снял пиджак и растянулся прямо на полу у ее ног, опершись о согнутый локоть. Толстый ковер из светлого ворса с бирюзовыми узорами и боковой свет лампы делали его глаза еще более голубыми. – Я тебя обожаю, – приторно-ласковым голосом ответила Теодора. – Да? Насколько сильно? – Настолько, что узнай об этом вечно смеющиеся херувимы, они бы разрыдались. – О, они бы точно разрыдались, но лишь оттого, что одна из них выбрала такого, как я. – Я вовсе не ангел, Роман. – Разве? – Я никогда им не была. Он отбросил веселость, заглянув ей в глаза. Сейчас она больше всего напоминала гордую, уверенную волчицу, которая дремала в ней прежде. Целомудренная Гевьон уступила желанной Сьёфн[25]. – То твое дело так и не закрыто? – спросил Роман. – Пока нет. Слушание снова отложили. Он имеет давление на судью. Отец. – А… – Я не дам ему заключение о невменяемости. – Хорошо. Слышал об этом деле. Я тоже думаю, что парень виновен. – Это точно. И свой выбор он сделал сознательно. Роман нахмурился, глядя куда-то перед собой. – Надеюсь, ты не собираешься давать мне нравоучения. Он не получит заключения, и рычагов давления на меня у него нет. Думаю, все это должно решиться через неделю. – Да, в этом вся ты, – улыбнулся Роман, по-прежнему задумчиво глядя вперед. – Всегда грудью на амбразуру, прямиком в пекло. Не пойму, геройство это или твое бесконечное упрямство. Теодора долго молчала. Она тряхнула плечами, пряча улыбку где-то в самых уголках губ, как будто никак не желала с ней расставаться. Когда же наконец она обратила на Романа свои блестящие глаза, точно горящие изнутри, как огонь за стеклом подсвечника, ответ он понял еще прежде, чем тот обрел неосязаемую плоть. – Моя человеческая натура. Нагнувшись вперед, она стянула с Романа галстук и села как прежде. Она сжала его в ладони, а потом разжала пальцы, и галстук упал к ее ногам. Роман потянулся, чтобы поднять галстук, но его запястье вдруг оказалось в капкане между полом и каблуком, точно в наручниках. Он посмотрел вверх. Глаза Теодоры, всегда похожие на вечернее спокойное море, темно-золотое, но еще не черное, странно полыхнули. Его кадык дернулся. Закралось страшное, пугающее до тошноты подозрение, что она… |