Книга Грим, страница 178 – Анастасия Худякова

– Напиши правду о моем мальчике, ага? Как, говоришь, тебя зовут?

Ульф повторил. Полссон встал, немного помедлив. Ульф не двигался.

– Я договорюсь, чтобы тебе выписали премию, как выйдет статья. Он не сядет за решетку. Не сядет.

– Искренне надеюсь на это! Держитесь, герр Полссон! Знаете, вы замечательный отец.

Полссон ничего не ответил на лесть, хоть она и подсластила его и без того приторные мысли. Он нашел решение. Он собой гордился.

Ульф смотрел, как за Броддом Полссоном закрылась дверь и как охранник провожал его к машине. Подозвав официанта, Ульф спросил:

– Что у вас самое крепкое?

– Аквавит[27], – без запинки ответил официант в темно-синем фартуке. В кармане рубашки синел такого же цвета платок. На вид ему было лет двадцать.

– Отлично. Принеси еще воды. Потом счет.

Роман шел через подлесок. До дома Ульфа было не так уж далеко. Свежий воздух охлаждал мысли, и это было кстати. Роман расстегнул куртку, оттянул воротник джемпера, пуская ветер гулять по телу.

Входная дверь оказалась не заперта, как и в прошлый раз. Все же интуиция не обманула Романа, когда шепнула, что Ульфа нет внутри. Дом был безжизненно тих, зато из задней части двора послышался какой-то шорох. Ворота гаража были подняты. Роман приблизился и смог разглядеть правый бок и носок ботинка хозяина за распахнутой водительской дверью. Роман остановился: их владелец что-то искал под передним сиденьем.

– Не топчись там, это невежливо!

В следующую секунду растрепанная шевелюра Ульфа выглянула из-за машины.

– Как ты узнал, что я здесь?

– Это было нетрудно.

– Это не ответ.

Роман скрестил руки на груди. Он всегда особенно гордился своей почти сверхъестественной способностью подкрадываться бесшумно. Его шагов не было слышно, как будто он был диким зверем. Ульф сверкнул глазами, улыбнулся.

– Одеколон. Он тебя выдал. Ветивер, кажется? Еще табак… и ваниль.

– Вот это обоняние!

– Плюсы сверхъестественного бытия. – Ульф пожал плечами, вытер руки о лоскут ткани и вышел на свет. – Я все чувствую острее, чем люди.

– Должно быть, это ужасно?

– М-м, смотря о чем речь. Я буду злиться сильнее, чем ты, если на кассе мне пробьют одну бутылку вина по цене двух, но его букет я почувствую куда глубже, вплоть до такой немаловажной, печально неизвестной тебе подробности о том, из какого дерева была сделана бочка. – Ульф подходил все ближе к Роману и остановился только на расстоянии вытянутой руки. – Это касается всего.

– Ужасная, должно быть, злость, когда не можешь получить то, что хочешь. То же вино, например.

– Жуткая! Хочется ведь сильнее, чем кто-нибудь мог бы вообразить.

– Знаешь, это уже опасный признак. У нас такое называют алкоголизмом.

– Вряд ли можно назвать алкоголиком того, кто не пьянеет.

Роман вскинул брови в удивлении.

– Так ты… Что, никогда?

– Я чувствую воздействие алкоголя, но потерять голову, как вы, не могу, – пожал плечами Ульф.

– Выходит, тут твои чувства, напротив, притуплены, а не обострены.

– Вовсе нет! Если ты напьешься, то потеряешь голову и не сможешь ясно мыслить. Просто поддашься эйфории или, наоборот, отчаянию, но слепо. В то время как я прочувствую их здраво, изучая каждую грань, а их там не счесть.

Ульф сделал еще один небольшой шаг вперед.

– Что-то пить захотелось, – сказал Роман, качнув головой.

– В машине есть вода. Возьми на заднем сиденье.