Книга Игла. Сказ о сердце Кощеевом, страница 61 – Елена Кондрацкая

Колонна под ладонью Иглы треснула, будто противясь её мыслям. Игла вскрикнула и отдёрнула руку. Ладонь рассекал тонкий порез. Рубиновый росчерк остался на кристалле, но почти сразу впитался, жадно выпитый чарами и исчезнувший вместе с трещиной.

– Так ты живой? – прошептала Игла, глядя на порезанную руку. – Прости, я не хотела плохо думать о твоей хозяйке. Погоди, так может, и обвал… – вдруг осенило её и она вернула руку на колонну. Резной цветок стал собирать её кровь на гладкие лепестки. – Тебе не понравилась история Дара? Славна ему не по душе, это правда. Но мы пришли сюда не для того, чтобы ей навредить, не бойся.

Игла прислушалась к гулу, пытаясь что-то в нём расслышать и угадать. Она с раннего детства общалась с лешим, лесным духом, который не владел человеческим языком. Со временем Игла научилась читать движение его магии, которое иногда было красноречивее любых слов. Возможно, поэтому она так остро различала чары в воздухе – просто научила себя обращать на них пристальное внимание и наточила своё умение, будто перо. Мёртвые чары, сотворившие эти пещеры, дали им жизнь. Нет, её подобие. Отголоски чего-то, что когда-то было живым. Игла нахмурилась: она плохо понимала это место, но ей было и не нужно. Неважно, чтоэто такое – важно, что оно чувствует её так же отчётливо, как и она его.

– Мы ищем кое-что, ничего больше, мы не будем вредить, обещаю.

Гул прокатился по телу Иглы, принимая её слова. Каменный цветок продолжал пить её кровь. Он был голоден, очень голоден, тянулся к живому, будто оно могло дать жизнь и ему. Игла вздохнула, пытаясь уследить за ощущениями, но они смешивались друг с другом, накидывались на неё и исчезали прежде, чем она успела бы их выразить. Решив, что попробует разобраться по ходу «разговора», Игла задала вопрос, который беспокоил её всё это время больше остальных:

– Скажи, с Даром всё в порядке?

Гул на мгновение стих, а потом недовольно запульсировал. Дар в порядке – поняла Игла, – но он слишком уж не нравился этому месту. Оно очень хотело бы навредить Дару, но Славна установила правила, которые оно не могло нарушать. По крайней мере, до поры до времени. Игла с облегчением выдохнула.

– Ты можешь отвести меня к нему? Пожалуйста.

Игла ощутила сопротивление. «Это не по правилам», – догадалась она. Но уловила замешательство, будто его что-то беспокоило, но оно и само не до конца понимало, что именно. Игла сосредоточилась, закрыла глаза, ныряя в гул, надеясь помочь месту отыскать суть. Сперва ничего не происходило, а Игла перебирала чары, как сырую шерсть, неторопливо скручивая волокна в тугую нить. Определённость. Путь. Знание. Желание. Желание. Желание. Дыхание перехватило, когда на Иглу обрушился влажный запах летнего леса, шелест листвы, ощущение земли под босыми ногами, тёплый ветер, несущийся вслед за облаками так далеко, что его никогда не догнать. Но ты бежишь, бежишь, бежишь по залитому солнцем пшеничному полю, раскинув руки и, кажется, вот-вот взмоешь в небо и затеряешься в его бесконечной синеве.

– Ты хочешь свободы? – прошептала Игла, и гул волной пронёсся по телу, отвечая согласием. – Поможешь мне, если я пообещаю освободить тебя?

И снова гулкое, раскатистое «да», похожее на прибой. Игла покачала головой и печально вздохнула, поглаживая колонну, рана на ладони почти затянулась, но место было всё ещё голодно. Бесконечно голодно.