Книга Доктор-пышка. Куплена драконом, страница 50 – Лина Калина

И разговора.

Мне надоело гадать, что у вас там, в голове и почему я всё ещё сижу в этом прелестном подземелье. И ещё я кое-что выяснила по поводу зелья, которым опоили вашу дочь.

Ставлю точку и глубоко выдыхаю. Складываю письмо пополам, потом ещё раз. Стучу в дверь, и Арен тут же заглядывает.

— Передашь командиру? — спрашиваю.

Он кивает.

— Отлично.

Думала, что Дарах заинтересуется моим письмом, но… время шло, а блондин так и не появился, чтобы поговорить. Наступила следующая смена Арена. Он отчитался: сходил в лечебницу, купил платье, обувь и гребень, принёс ещё воды. Я чувствую себя намного лучше — в чистой одежде и тёплом плаще, который передал Тан Мирен.

Когда Арен снова появляется в камере, я решаю уточнить детали.

— И? — спрашиваю, поправляя фонендоскоп, который теперь красуется на моей груди.

— И… — тянет Арен.

— Расскажи ещё раз.

— Да что рассказывать? — он пожимает плечами. — Я отдал письмо. Мой наэр сказал: «хорошо».

«Хорошо?» Вот это да. Глубоко, содержательно, прямо сразило наповал своей заботой. Может, он ещё и зевнул в этот момент? Или бровью шевельнул от переживаний. Наверное, вообще не читал — просто кивнул, чтобы от него отстали.

— Ты сказал, от кого письмо? — пытаясь сохранить спокойствие, уточняю я.

— Сказал.

Вот же мерзавец! Ладно хоть мысленно можно не сдерживаться. Я ругаю блондина всеми приличными и не очень словами, пока не замечаю, что Арен трёт левое запястье.

— Что там? — спрашиваю. Его рукав задирается, и я вижу свечение руны.

Арен вздрагивает и прячет руку за спину.

— Ничего… пустяк.

— Пустяки обычно не светятся, — парирую я. — Покажи. Болит?

Он едва заметно кивает и всё же отодвигает рукав, обнажая запястье. На коже тёмно-серая руна, пульсирующая изнутри тусклым холодным светом. Край вокруг неё покраснел: так бывает у людей и драконов, чувствительных к сильной магии.

— Имперская метка, — коротко поясняет Арен.

Я провожу рукой, проверяя, насколько она горяча. Такой магией пользуются редко: слишком много силы уходит на поддержание руны.

— У всех, кто охраняет подземелье, такая есть, — продолжает он. — Чтобы… выполняли приказы.

— Что будет, если не выполнять?

Арен усмехается безрадостно:

— Метка убьёт.

Я морщу лоб.

— Прекрасная мотивация на рабочем месте.

— Есть ещё нюанс, — он опускает голос. — Эта метка реагирует на состояние… охраняемого объекта.

Я поднимаю бровь:

— То есть на меня?

— Да. Если с тобой что-то случится — мы умрём. Все. Вся стража подземелья.

Я ошеломлённо молчу пару секунд. Потом нахожу силы произнести:

— Что за извращённая логика безопасности?

— Гарантия твоей неприкосновенности, — сухо отвечает Арен. — Пока ты здесь, никто не рискнёт причинить вред, если не желает собственной смерти.

— Великолепно, — вздыхаю я. — Запиши мазь. Наноси её несколько дней, и всё пройдёт.

Диктую название, а где-то под рёбрами растекается странное тепло. И нет, это никак не связано с Дарахом. Абсолютно.

Арен благодарит и уходит, а время тянется, как холодное липкое тесто. Я не знаю, сколько ещё мне здесь сидеть — час, день, неделю? У подземелий, кажется, нет понятия «срок»: только тусклый свет магических сфер, холодные каменные стены и собственные мысли, которые медленно сводят с ума.

Я ложусь, встаю, снова сажусь, считаю трещины на плитах — всё впустую. Дарах не появляется, никаких ответов нет, и лишь очередная смена дозорных напоминает, что время где-то там, наверху, всё-таки движется.