Книга Доктор-пышка. Куплена драконом, страница 52 – Лина Калина

— Её взяли под стражу почти сразу, — продолжает он. — После того как заперли тебя.

— Вот как… — бормочу под нос. — А что нашли в покоях матушки твоего командира? И куда идём?

— Увидишь. Мне нельзя говорить. Приказ.

В этот момент входим в тронный зал, и я замираю на пороге. Он изменился до неузнаваемости. Вместо привычной пустоты здесь расставлены лавки, занятые людьми и драконами. Их много. Шёлк, бархат, металл украшений, приглушённый шёпот — всё сливается в тяжёлый, давящий гул.

На троне сидит Дарах. Спина прямая, плечи расправлены, взгляд холоден. Чуть ниже ступеней, с гордо вскинутой головой стоит его мать. По обе стороны от неё застыли дозорные.

— Займи свободное место, — шепчет Арен, склоняясь ко мне. — Я сейчас.

Я послушно иду искать свободное место. Почти всё занято. В этот момент Дарах поднимает голову, и наши взгляды встречаются. У меня перехватывает дыхание, словно я вдруг осталась без воздуха. Он смотрит пару секунд, прежде чем отводит глаза и говорит:

— Принесите всё, что было найдено в комнате моей матери.

Я опускаюсь на свободное место во втором ряду и складываю руки на юбке. Дарах выглядит бледным. Магическая метка на запястьях драконов, которым он доверился, далась ему слишком дорого. Хотя чему тут удивляться, если он готов на всё ради жизни дочери.

Пока меня держали в подземелье, Энари охраняли драконы с метками. Бинго, Софа. Могла бы догадаться и раньше, почему я была в «отпуске» в подземелье. Хотя куда интереснее другое: отчего не поменять заключение в камере на мою комнату?

В зале начинается движение. К трону выходят трое дозорных. Впереди идёт Арен, в руках у него папка с бумагами. За ним мой давний знакомый по прозвищу Шкаф, тот самый, которого Дарах однажды заставил меня лечить. В его руках моё смятое платье. Шествие замыкает дозорный со шрамом. Он несёт подставку с пузырьками.

И только тогда до меня доходит: это суд.

Арен раскрывает папку и делает шаг вперёд. Бумаги шуршат в тишине слишком громко, будто зал сжался вокруг трона.

— Из комнаты её сияния лиоры Аль’Касин были изъяты личные вещи, — говорит Арен. — Одежда. Зелья. Записи.

Шкаф кладёт платье на камень у подножия трона. Ткань расправляется сама собой, будто не желая скрывать пятно и дыру на юбке, которую я вырезала собственноручно. Кто-то в зале шумно втягивает воздух.

Дозорный со шрамом устанавливает подставку рядом. Стекло пузырьков поблёскивает — тёмные, мутные, слишком знакомые оттенки. Я сжимаю пальцы сильнее, ногти впиваются в ладони. Кажется, среди пузырьков есть мой. Я вытягиваю шею, пытаясь высмотреть.

Дарах молча рассматривает происходящее.

— Заключения? — наконец спрашивает он.

— Да, кнаэр, — отвечает Арен, демонстрируя папку. — Независимое исследование из Вольного города Ринса подтверждает, что на лиору Энари в течение долгого времени оказывалось воздействие различных трав, среди которых был и запрещённый кристалл — горный сильфиум.

В зале становится совсем тихо.

Дарах поднимается. Медленно, будто каждое движение требует усилия. Он на миг кажется ещё бледнее, но это ощущение исчезает, стоит его взгляду похолодеть. Блондин обводит глазами разложенные у подножия трона вещи и задерживается на матери.

— Вам известно, что именно было найдено в ваших покоях? — спрашивает он.

Матушка кнаэра отвечает не сразу. Стоит прямо, плечирасправлены, подбородок приподнят — привычка, от которой невозможно избавиться даже сейчас.