Книга Среди чудовищ, страница 70 – Джулия Рут

— Ночь Аштесар, это когда оленийбог несет её на своей спине, когда она сильнее всего… ты чего смеешься?

Женщина утирает глаза, подрагивает ее необъятная грудь над столом.

— Мамочки, кто тебе эти детские сказки рассказал? Юл? Или Кьелл?

Я чувствую себя одураченной — причем несколько раз — и молча смотрю на Мейлс, пока она успокаивается. Глянув по сторонам, она наклоняется ко мне и говорит почему-то шепотом:

— Знаешь, как Аштесар и Тамаркун стали хранительницами леса? Каждая из них возлежала с оленьим богом и понесла от него в свою ночь — Аштесар зимой, а Тамаркун летом. Родив ему дитя, они получили силу бога и стали бессмертны.

Я пытаюсь представить, каково это — возлежать с оленьим богом и родить ему — и мне становится нехорошо. Видя мое лицо, Мейлс хихикает и машет ладонью перед лицом.

— Вот такая легенда, а верить или нет — твое дело.

Я позволяю себе недовольно фыркнуть и вернуться к переплетению нитей. Ну у них и легенды в лесу… хотя городские не лучше.

Мы продолжаем расплетать обмотку, переговариваясь тихонько, когда рядом садится та самая Кара. Зыркнув на меня исподлобья, она тоже берется за работу с таким рвением, словно от этого зависит по меньшей мере жизнь её и её семьи.

— Нашли время болтать, — цедит она сквозь сжатые зубы. — Ты, у тебя сейчас все цвета перепутаются, кто их потом будет обратно разбирать, а?

Я кошусь на свои нитки — ровно лежат, никого не трогают. Таких склочных барышень проще не замечать или во всем соглашаться, иначе не отцепятся.

— Ты что, нитки в руках первый раз держишь? Чему вас, городских, только матери учат?..

Конкретно меня учили… всякому.

— Кара, угомонись, — произносит Мейлс, улыбаясь уже не так расслабленно. Я молча разбираю плетение — красную нитку в одну кучку, белую — в другую, синюю — в третью.

— А ты что примазываешься? Тебе вряд ли перепадет!

— Ну а вдруг?

— На чужое, —бросив на меня до того выразительный взгляд, что и слабоумный понял бы правильно, — разевают рот только животные. В том числе двуногие.

Ах, вот кем ты считаешь людей? Теперь понятно… какое-то животное явилось и отняло мужчину, за которым ты бегала уже очень давно. Я наклоняюсь и, заглянув под стол, хватаюсь за кончик юбки и слегка приподнимаю — всего-то до щиколоток, но Кара вскрикивает так, словно я руку ей между ног запустила. Нежнаякакая…

— Ты что творишь!..

Я сажусь ровно и возвращаюсь к своим ниткам.

— Ноги считаю.

Она замолкает, вытаращив и без того круглые глаза — жаль, что не надолго.

— Ах ты маленькая др… — и булькнув, замолкает. За спиной я чувствую такую ярость, что можно весь этот лес спалить дотла.

— Кара, лучше бы тебе замолчать, — добродушно говорит Мейлс, не глядя в её сторону, да ей и не нужно никуда смотреть. — Иначе Юллан не постучит в дверь твоего дома, когда туда явится.

Сказанное вслух и мысленно явно действует — и девушка наконец замолкает, сосредоточив всю свою нерастраченную свирепость на расплетании ниток, и показательно ни на кого не смотрит. Мейлс мне подмигивает, а потом кивает за спину, но обернуться я не решаюсь. Сижу ровно до тех пор, пока работа не закончена, и лишь когда последняя нитка аккуратно уложена, поднимаюсь из-за стола и оборачиваюсь. Стоя в двух шагах от меня, Юллан осторожно улыбается.

— Не хочешь зайти ко мне? Чаю бы выпили…