Книга Не зли новенькую, дракон!, страница 68 – Агата Лэйми

Лента треснула напополам, когда я дёрнулся с очередным рыком, когда мои руки опустились на её бёдра, насаживая до конца, вырвав из груди Фэйт глухой стон. Мои пальцы сильнее впились в её упругую кожу, продолжая вбиваться с невероятной силой, ловя каждый её стон, каждое движение бёдрами мне навстречу. Фиолетовый свитер съехал на плечо, оголяя ещё один участок кожи, вызывая во мне бешенное желание сорвать его, разорвать и…

Приподнялся на локтях, рванув зубами за край сползающего свитера. Ткань поддалась с треском, обнажив гладкое плечо, ключицу, верх упругой груди, прикрытой черным кружевом лифчика. Я впился губами в обнаженную кожу ее плеча, чувствуя солоноватый вкус пота, вдыхая ее запах, наслаждаясь моментом, оставляя на молочной коже поцелуй-укус, вдалбливаясь в Фэйт с новой силой, заставляя извиваться на моих бёдра, стонать всё громче и громче, царапая мои плечи до крови, в то время как моя рука нащупала её твёрдый сосок, скрытый под тканью кружевного лифчика.

Волна накрыла ее первой. Глухой, раздирающий крик вырвался из ее груди, когда ее тело взорвалось в серии спазмов. Ее внутренние мышцы сжались вокруг меня с невероятной силой, выжимая последние капли моего терпения. Я вогнал себя в нее еще раз, до предела, и излился с долгим, хриплым стоном, теряя себя в пульсирующей пустоте наслаждения, в ее тепле.

Тишина.

Тишина, нарушаемая лишь нашим сбившимся дыханием, слившимся в единый прерывистый ритм. Воздух в комнате был густым, насыщенным запахом его кожи, дыма и… нас. Моя голова покоилась на его груди, слушая бешеный стук его сердца, такой же неистовый, как и мой собственный. Его рука, тяжелая и теплая, лежала на моей спине, большие пальцы медленно рисовали круги по коже под растерзанным краем свитера, вызывая всё новые и новые чувства в душе, заставляя жмуриться от его касаний, отдающихся жаром в груди.

— Ты порвал мой свитер, — облизываю пересохшие губы, бросив на Эвана быстрый взгляд, и сталкиваюсь с его насмешливыми глазами, в которых по обычной привычке плясали чертята.

Он не извинился. Вместо этого его губы растянулись в той самой наглой, самоуверенной ухмылке, которая когда-то бесила меня до дрожи, а теперь... что-то странное и теплое кольнуло в груди.

— Одолжить мою рубашку? — смеется Эван между горячими поцелуями в шею, ловко переворачивая меня так, что его кончик носа касается моего.

— И ты не думаешь, что это привлечёт внимание родителей больше? — от его касаний внизу живота разгорается ещё больший пожар, который тут же гаснет, столкнувшись с тяжёлым взглядом Эвана. На его лбу пролегла мрачная складка.

Он замер.

— Твои родители… — медленно произнёс, растягивая каждое слово. — Они собираются меня прибить?

Я подняла руку, коснувшись щеки. Кожа под пальцами была горячей, слегка влажной. Он вздрогнул от прикосновения, но не отвел взгляда, продолжая пристально всматриваться мне в лицо, будто бы надеясь прочитать ответ там.

— Нет. Мама… Мама поклялась на крови, что не причинит тебе вреда. Пока ты не поднимешь руку на Беннетов, тебе ничего не грозит от нас. От них. Она поняла… кое-что. Про нас. Про тени.

— Поняла? — его голос прозвучал хрипло. — То есть… она знает? Все? И… и отец?

— Мама знает достаточно, — ответила я осторожно, поймав его взгляд и проведя большим пальцем по щеке, наслаждаясь прикосновением к лицу Эвана. — Она видела связь. Переплетение магии. Она назвала это… неизбежностью. Или даром, — я позволила слабой улыбке тронуть уголки губ. — Она не осуждает это. Она осуждает Кроули за то, что он пытался это сломать. А папа… папа слушает маму. Всегда, — добавила я с долей надежды, которойсама еще не до конца верила.