Книга Жена Альфы, страница 152 – Клара Моррис

— А я похожа на часы? — огрызнулась та из другого конца комнаты, где она раскладывала свои травяные мешочки с видом заправского хирурга. — Ребенок сам решает, когда выходить. Не мы. Пусть мамочка тужится, когда скажу.

— Я... не могу... больше... — прохрипела я, чувствуя, что силы покидают меня. Каждая клетка тела горела, ныла, умоляла о пощаде.

— Можешь! — рявкнула Марта. — Ты, девочка, через смерть и время прошла, а какого-то мелкого паршивца наружу выпустить не можешь? Давай!

Виктор сидел рядом, вцепившись в мою руку так, что кости, кажется, вот-вот треснут. Его лицо было белым как мел, на лбу блестел пот, а в глазах плескался такой ужас, что я, несмотря на боль, чуть не рассмеялась.

— Ты как? — спросил он хрипло, в сотый раз за последние полчаса.

— Я? — прошипела я, когда очередная схватка отпустила. — Я прекрасно! Просто развлекаюсь! А ты как? Держишься?

Он сглотнул. Его кадык дернулся.

— Я никогда не видел ничего страшнее.

— Спасибо, милый. Очень поддерживает.

Несси фыркнула, даже не обернувшись:

— Ой, посмотрите на него. Альфа, собственник, повелитель мира, а при виде родов чуть в обморок не падает. Марта, дай ему нашатыря, что ли.

— Сам справится, — отрезала Марта. — Мужик, не ной. Лучше вот, — она сунула ему в свободную руку стакан с водой, — пои ее. Маленькими глотками. И разговаривай с ней. Отвлекай.

Виктор послушно, как нашкодивший щенок, поднес стакан к моим губам. Я пила, чувствуя, как вода стекает по подбородку, смешиваясь с потом и слезами.

— Разговаривай? — переспросил он растерянно. — О чем?

— О чем хочешь! — рявкнула Марта, снова исчезая где-то в районе моих ног. — Стихи читай, песни пой, сделки свои вспоминай! Ей нужен твой голос, идиот!

Виктор замер, явно перебирая в голове варианты. Потом, с видом человека, прыгающегов пропасть, начал:

— Ну... эээ... в прошлом квартале прибыль холдинга выросла на семнадцать процентов...

— Твою мать! — взвыла я, чувствуя новую схватку. — Ты серьезно? Сейчас?! Прибыль холдинга?!

— Ты просила отвлекать! — огрызнулся он, но в его глазах мелькнуло что-то вроде паники.

— Отвлекать, а не усыплять! Расскажи что-нибудь... человеческое!

Он задумался. На его лице отражалась мучительная работа мысли.

— Я... эээ... в детстве у меня была собака. Овчарка. Рекс.

— И? — прохрипела я.

— И... он однажды принес домой дохлую крысу. Положил мне на подушку. Мама плакала. Отец сказал, что это знак уважения. Я закопал крысу в саду и плакал тоже. Тайком.

Я застыла. Даже боль отступила на секунду. Виктор Сокол, Альфа, холодный расчетливый убийца... плакал из-за дохлой крысы? В детстве?

— Ты... серьезно?

— Я никогда не шучу про собак, — ответил он с достоинством.

Несси за спиной зашлась хриплым смехом:

— Ох, держите меня семеро! Марта, ты это слышала? Крыса на подушке! А он, оказывается, милый!

— Не отвлекайтесь! — рявкнула Марта, но я видела, как дернулись ее плечи. — Лианна, тужься! Сейчас! Давай!

Я закричала, вкладывая в этот крик всю боль, всю ярость, всю любовь, все двадцать три года разлуки и этот бесконечный год беременности. Мир сузился до одного-единственного усилия, до одной цели, до одного желания — чтобы это кончилось. Чтобы он вышел. Чтобы я услышала его крик.

— Еще! — Марта не отступала. — Еще раз! Он уже близко! Вижу головку!

Виктор, забыв про всякую сдержанность, прижался лбом к моему лбу, и его дыхание смешивалось с моим.