Книга Жена Альфы, страница 37 – Клара Моррис

Он развернулсяи снова погрузился в проверку своего арсенала, оставив меня одну посреди этой бревенчатой клетки, набитой смертоносным железом и его непокорной, звериной волей.

И я понимала, что сбежать отсюда будет в тысячи раз сложнее, чем из особняка Волков. Потому что там меня стерегли люди по приказу. А здесь меня сторожил он. Волк, который не подчинялся ничьим приказам, кроме голоса своей собственной, дикой свободы. И я была теперь частью его территории. Предметом, который он забрал в свою нору. И выпустит он меня только по своему желанию. Или не выпустит никогда.

Неделя в лесной норе растянулась в бесконечную череду дней, наполненных молчанием, тяжёлыми взглядами и невысказанным напряжением, которое висело в воздухе гуще запаха хвои и пороха.

Виктор почти не разговаривал. Он действовал. Добывал еду, проверял периметр, чистил оружие. Его движения были резкими, отточенными, но в них появилась какая-то новая, лихорадочная энергия. Он не мог усидеть на месте. И его взгляд… его взгляд теперь задерживался на мне не как на враге или загадке. Он скользил по контурам моего тела под грубой одеждой, когда я поворачивалась спиной. Он пристально смотрел на мои губы, когда я пыталась есть тусклую тушёнку. Он ловил мой взгляд и не отводил его, пока я сама не краснела и не опускала глаза.

Это было влечение. Грубое, животное, не признающее никаких условностей. Он не делал комплиментов. Не пытался прикоснуться. Он просто… поглощал меня взглядом. И каждый такой взгляд был как прикосновение раскалённого железа. В хижине было холодно, но от его внимания мне становилось душно.

Я чувствовала это на себе — как натянутую струну, готовую лопнуть. И сама боялась этого. Потому что отвечала ему. Потому что в его молчаливой, хищной жажде было что-то, от чего таял лёд внутри и просыпалось то самое, запретное, что я всю жизнь хоронила.

Он испытывал меня. И себя. Бросая вызов собственному контролю.

И в одну из ночей, когда ветер выл в трубе печки, а тени от единственной керосиновой лампы плясали на стенах, как демоны, его контроль дал трещину.

Я сидела на краю койки, пыталась распутать спутанные волосы старой расчёской, которую нашла в ящике. Он стоял у стола, спиной ко мне, и что-то яростно чистил ножом — не оружие, а просто кусок дерева, сдирая с него кору длинными, агрессивными движениями.

Тишина была оглушительной. И вдруг он бросил нож на стол с таким звоном, что я вздрогнула.

— Хватит, — прозвучало в тишине. Голос был низким, хриплым, будто с трудом вырвался наружу.

Я замерла, не понимая. «Хватит» что?

Он медленно повернулся. Его лицо в полутьме было искажено внутренней борьбой. В глазах бушевала буря — ярость, желание, раздражение, всё в одном котле.

— Хватит этого… — он махнул рукой в пространство между нами, — этого сидения! Этого молчания! Этого… взгляда!

Он сделал шаг ко мне.Потом ещё один. Не как охотник. Как человек, которого что-то ломает изнутри.

— Ты смотришь на меня, и я знаю, что ты всё видишь. Видишь, что я… — он запнулся, сжимая кулаки. — Ты сидишь тут, в моей норе, не пахнешь ничем, говоришь загадками, и я не знаю, кто ты! Но я знаю, что хочу…

Он не договорил. Вместо слов он закрыл оставшееся расстояние одним рывком. Его руки впились в мои плечи, подняли меня с койки и прижали к бревенчатой стене. Удар о дерево выбил воздух из лёгких. Я вскрикнула от неожиданности, но крик замер в горле.