Книга Жена Альфы, страница 36 – Клара Моррис

— Не смотри на меня так, — бросил он, не оборачиваясь, чистя ствол пистолета. — Как на экспонат в зоопарке. Ты в моей норе. Здесь правила диктует лес. И я.

Голос его был низким, без эмоций. В нём не было ни вызова, ни бахвальства. Была констатация факта. Он был альфой, но не той, что командует стаей. Он был альфой-одиночкой. Той породы, что не воет на луну в кругу сородичей, а молча отслеживает добычу в полном одиночестве.

— Твои правила свелись к тому, чтобы засунуть меня в дыру посреди леса, — парировала я, не отводя глаз. — Очень стратегически. Особенно учитывая, что теперь Олег будет искать меня с удвоенной яростью.

— Пусть ищет, — он щёлкнул затвором, и звук был резким, окончательным. — Он думает по-стайному. Рассылает гонцов, перекрывает дороги, слушает доносы. Лес его не примет. Он тут чужой. А я — нет.

В его словах была та самая независимость, о которой я догадывалась. Он не просто избегал отца. Он создал себе параллельную вселенную, со своими законами, где сила Сокола измерялась не титулами в совете старейшин, а умением остаться невидимым и нанести удар, когда этого не ждут. Он не подчинялся приказам, потому что не признавал авторитета тех, кто их отдавал. Он был волком, а не собакой. Собаку приручают, кормят с руки, она служит. Волк заключает временные союзы,но его верность — только себе, своей свободе и своему выживанию.

— А что ты получишь от всего этого? — спросила я. — Жить в норах, скрываться? Ты же наследник. Тебе положено больше.

Он наконец повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнуло то самое опасное, дикое презрение.

— Наследник? — он произнёс слово так, будто это было ругательство. — Наследник загнивающего трона, на котором сидит мой отец. Наследник договоров, которые пишутся кровью чужих жизней. Наследник «пророчества», — он бросил взгляд на меня, полный горькой иронии, — которое свело меня с тобой, шантажисткой-загадкой. Ты думаешь, я хочу этого «больше»? Я хочу свое. Не то, что мне дали. То, что я возьму сам. Или не возьму. Но это будет мой выбор. Моя победа. Или моё поражение.

Он подошёл ближе, и от него исходила не просто физическая мощь, а давление дикой, неукрощённой воли.

— Я не мальчик, которого нужно вернуть в стойло. Я не пёс, который будет вилять хвостом за похвалу. Если мой отец или Олег думают, что могут мной управлять, пусть попробуют. Они получат не покорного сына или зятя. Они получат врага, который знает все их тропы и все их слабости. И который не побоится ими воспользоваться.

Он говорил без пафоса. С холодной, железной убеждённостью. Это было его кредо. Его религия. И я понимала, что именно эта неуправляемость, это абсолютное отрицание системы в будущем превратится в ту самую ледяную, замкнутую тиранию. Он не сломался. Он отошёл в сторону и построил свою крепость из молчания и власти, потому что так понял свою силу.

Но здесь, сейчас, он был другим. Его сила была не замороженной, а кипящей. Он не отгораживался от мира — он бросал ему вызов на его же территории.

— И что я в этой твоей войне? — прошептала я. — Трофей? Заложница? Или просто очередное препятствие?

Он прищурился, его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах — на секунду дольше, чем нужно.

— Ты — переменная, которую я ещё не просчитал, — отрезал он. — Пока что — фактор риска. Очень высокого риска. Но… — он сделал паузу, и в его тоне появилось что-то, почти похожее на азарт, — но самые рискованные игры приносят самый большой выигрыш. Или самое сокрушительное поражение. Посмотрим, к чему приведёт твоё появление в моей норе, оракул. Может, ты предскажешь и свой собственный конец.