Книга Хозяйка пряничной лавки, страница 59 – Наталья Шнейдер

— Ой хитрюга, — протянула она. — И точно, вся в батюшку. У того тоже, когда хотел, язык медовый становился. — Она посуровела. — Сама-то справишься?

— Куда мне деваться, тетушка.

Я начала собирать посуду. Тетка, кряхтя, поднялась с лавки.

— Иди уж, разведка. Отдохни, поди, спать под утро легла. Мы с Нюркой посуду помоем.

— Спасибо, тетушка, — улыбнулась я.

И поспешила в свою комнату: деньги все же нужно было припрятать получше.

Ровно в восемь я постучала в дверь постояльца. Громов ждал меня за столом. Бледность никуда не делась, под глазами залегли тени, но взгляд оставался ясным и цепким. На столе перед ним стоял изящный заварочный чайник, похоже, его личный, а не из наших запасов.

Громов приподнял бровь.

— Вы научились пунктуальности? Садитесь.

— Уговор дороже денег. — Не удержавшись, я добавила: — Особенно бумажных, которые предпочитает весь цивилизованный мир.

Он поморщился. Но тут же изобразил любезную улыбку.

— Не желаете чая перед занятием? Для остроты ума.

Организм, толком не отдохнувший послебессонной ночи, радостно встрепенулся при слове «чай». Так радостно, что в невыспавшемся мозгу даже не промелькнул вопрос — с чего бы это постояльцу предлагать хозяйке недешевый напиток. Полцарства за дозу кофеина!

Громов разлил по чашкам темно-янтарную жидкость и пододвинул одну ко мне.

— Купил вчера в лавке. Настоящий, хатайский. Приказчик божился, что такой больше не продают — последние запасы из купленных оптом в лавке вашего батюшки.

Я поднесла чашку к лицу. Зажмурилась, предвкушая тот самый терпкий, чуть смолистый аромат хорошего крепкого чая. Как следует насладиться запахом перед тем, как радоваться вкусу.

Носа коснулся мягкий травяной запах с кислинкой — то ли малины, то ли старых сухофруктов. И отчетливый душок сырой земли и плесени — такой ни с чем не спутаешь.

Что за ерунда?

Я открыла глаза и заглянула в чашку. Чуть покачала ею — на стенках остался зеленоватый налет. Да и сама жидкость — мутноватая, золотистая, без того рубинового оттенка, который свойственен хорошему китайскому чаю.

Я подняла голову. Громов держал в руках свою чашку, но пить не торопился. Со складов батюшки, значит. Да у вас своя игра, господин ревизор!

— Можно мне посмотреть на заварку?

— Что-то не то? — приподнял бровь он. — Говорят, Захар Харитонович знал толк в своем товаре.

Медленно, будто с неохотой, Громов достал из ящика стола фарфоровую чайницу и открыл крышку.

Я заглянула внутрь. Ну конечно.

У настоящего чая чаинки ровные. Попадаются, конечно, сломанные — но в целом он однородный. Красивый. Без мусора. В чайнице же лежало серо-бурое крошево разнокалиберных чаинок. Я взяла щепотку, растерла в руке. Кожа тут же потемнела, на пальцах остались песчинки.

— Подделка, — констатировала я, отряхивая руку. — Кипрей. Для цвета его перетерли с землей или торфом, а потом высушили в печи.

В наше время, конечно, так не делают. Но, оказывается, и байки преподавателя товароведения могут пригодиться. Про молоко с мелом, кофе из желудей… И про «копорский чай», надолго загубивший репутацию иван-чая как отличного напитка. С той же таниновой терпкостью, что и у настоящего чая, но без кофеина, который нужен далеко не всем.

Громов откинулся на спинку стула.

— Вы хотите сказать, что ваш батюшка не гнушался поить почтенных горожан землей с болота подвидом элитного чая?