Книга Хозяйка пряничной лавки, страница 75 – Наталья Шнейдер

Нюрка склонилась перед вышедшим священником.

— Благословите, батюшка.

Я тоже получила благословение. Выпрямившись, достала из-за пазухи сложенный договор.

— Отче, будьте добры, прочтите. Я неграмотна.

— Дело житейское, — кивнул он. — Змейку храму пожертвуй.

Я молча положила на стол перед служкой змейку. Священник пробежал глазами лист, другой. Вернулся к началу и стал читать хорошо поставленным густым басом.

Громов не обманул. Договор не подразумевал ни продажу души, ни передачу дома, ни особых услуг. Наем жилых помещений с отдельным входом и предоставлением ключа.

«Хозяева обязуются не чинить постояльцу беспокойства, обеспечивать тишину и приватность».

Я мысленно хмыкнула, вспомнив явление в комнату привидения в ватном халате и валенках.Тихое. Но вот насчет беспокойства и приватности…

«Обязуются предоставить стол здоровый, сытный и опрятный, из свежих припасов, согласно званию постояльца, числом три раза на дню». Неплохо бы уточнить, что значит «согласно званию». Впрочем, учитывая, что он не стал ворчать даже на теткину стряпню, рябчиков в шампанском и черной икры с ананасами он от меня не ждет. А «здоровый, сытный и опрятный» стол я обеспечить в состоянии.

«Уборка производится силами хозяев в часы отсутствия постояльца».

А вот это я упустила. Нужно будет заняться, когда он уйдет по делам. Вдвоем с Нюркой будет быстро, она девчонка расторопная и понятливая. Повезло мне с ней.

«Стирка нательного и постельного белья производится силами хозяев либо отдачей в наемную прачечную по ценам не выше…»

Священник посмотрел на меня поверх листа бумаги.

— Тут целый прейскурант. Читать?

— Да, пожалуйста.

Перечислено было все — начиная от нательных сорочек и ночных рубашек и заканчивая наволочками. Ревизор — он и есть ревизор. Как бы осторожно разузнать, насколько эти цены… в рынке? Можно ли на них отдать в прачечную или придется снова самой корячиться над прорубью? Спросить у Нюрки? Но вряд ли хозяйка делилась с ней заработками. И, судя по озадаченному лицу девчонки, по тому, как она шевелила губами, слушая, цены были для нее внове.

Я поблагодарила священника, забрав договор, вышла на улицу. Луша, перестав притворяться воротником, спрыгнула на землю, размяла лапы и вернулась мне на плечо.

— Так что же это получается? — возмутилась вдруг Нюрка. — Это хозяйка моя, значит, мне две змейки в день платила, да койка, да еда — и не как у вас, барыня, что господа едят, то и все остальные, а хлеб да каша. А сама только за одну сорочку змейку брала?

Я вздохнула. Ну что тут скажешь? Карл Маркс, «Капитал».

— Хозяйка твоя мыло покупала? Покупала. Дрова. Подати, небось, в управу платила. Только… ты в самом деле ждешь справедливого разделения прибыли от женщины, которая выгнала тебя на мороз в мокрой одежде?

Нюрка шмыгнула носом.

— Не жду, наверное. Но все равно обидно. Парашку она выгнала, когда у той руки кровавыми трещинами покрылись. Она скрывала как могла, да кровь белье запятнала, и… — Девчонка горько, по-бабьи, вздохнула. — Ладно. Господь ей судья, моей бывшей хозяйке. — Онапомолчала. Вскинулась, как будто что-то придумав. — Барыня, а что, если я постояльцу стирать буду? За половину той цены, что он платить готов? И мне заработок, и вам выгода. — Она зачастила, заглядывая мне в лицо: — Вы не бойтесь, я больше чужого белья не упущу.