Книга Хозяйка пряничной лавки, страница 96 – Наталья Шнейдер

Она отпила чай и добавила тише:

— И не сегодня. Слишком много всего произошло.

Я помолчала, собираясь с мыслями. Говорить о делах после скандала казалось неуместным, но второго шанса могло не быть.

— Глафира Андреевна, — начала я осторожно. — Могу ли я… нанести вам визит? Ответный. Или деловой, если позволите.

Она чуть приподняла брови.

— Разумеется. Мой дом открыт для гостей. Дообеденные визиты не требуют согласования, как и приглашение к обеду. А вот на ужин нужно отдельное приглашение хозяев.

— Благодарю. — Я на мгновение замялась, но решилась. Терять нечего, кроме репутации невежды, которая и так при мне. — Глафира Андреевна, простите за нескромный вопрос. Где можно… научиться всему этому? Правилам, этикету? Я выросла в купеческой семье, и теткины наставления, боюсь, не вполне соответствуют тому, что принято в… — я запнулась, подбирая слова, — в другом кругу.

Глафира посмотрела на меня внимательно. Без насмешки — скорее с пониманием.

— Есть книги. «Хороший тон» госпожи Соколовой, например. Но книги — это теория. — Она помолчала. — Навык приходит только с практикой. Бывайте в обществе, наблюдайте, не бойтесь спрашивать тех, кому доверяете.

Она встала, давая понять, что визит окончен.

— И приезжайте ко мне, Дарья Захаровна. Я отвечу на вопросы, на какие смогу.

Гости разъехались. Я сама закрыла дверь за графиней, прислонилась лбом к прохладному полотну. Надеюсь, дурдом на сегодня закончился. Надо проведать тетку.

— Спит, — шепнула Нюрка одними губами, когда я вошла в комнату.

Я кивнула. На комоде, придавленный флаконом темного стекла, лежал листок бумаги, исписанный бисерным почерком.

Счет?Рецепт?

Я взяла его, повертела. Снова идти к постояльцу? Он чтецом не нанимался, да и стыдно уже бегать к нему с каждой бумажкой.

Значит, придется справляться самой.

Я вернулась к себе вместе с листком. Достала прописи, что утром дал мне Громов, и свои записи названий букв, сделанные по свежей памяти. Ключ к местным шифровкам.

«Счет за…» — это понятно. Имя тоже. А вот дальше закорючки оказались незнакомыми. Или Громов расписал мне не весь алфавит, или это какой-то местный аналог латыни. Ладно, пусть. Что-то подсказывало мне: лучше не знать, чем лечили тетку. Суммы. Числа здесь тоже писали буквами.

«Шестьдесят змеек».

«Сорок змеек».

«Пятьдесят змеек».

Итого — полтора отруба.

Я потерла лоб. Голова раскалывалась так, будто я за ночь осилила две трети экзаменационных вопросов по физколлоидной химии и пора идти сдавать. Ничего, привыкну.

Хорошо, что доктор не посчитал стоимость самого вызова. Надо будет поблагодарить при встрече или послать гостинец. Однако лекарства стоят денег, и знания тоже. Значит, минус еще полтора…

Стоп.

Кто виноват, что этот счет появился? Почему тетку едва не хватил инфаркт? Стрельцова? Я бы сказала «да», если бы тетке стало плохо, когда она узнала, кто пришел к нам в дом.

Однако сердечный приступ накрыл ее от испуга. Когда она поняла, что оскорбила дворянку. Наговорила на статью, как бы в этом мире ни называлась та статья.

Полтора отруба. Фунт вяземских пряников. Стирка приличного узла вещей. Три курицы.

За неумение вовремя придержать язык.

Нет, тетушка. Любишь кататься — люби и саночки возить.

Еще Иван Петрович наш Павлов заповедал, что нельзя подкреплять нежелательное поведение. Если я сейчас расплачусь с доктором, тетка придет к выводу: Даша прикроет, что бы она ни отчебучила.