Книга Физрук: на своей волне 6, страница 90 – Валерий Гуров

Но завалиться я ему не дал. Я мгновенно среагировал, уверенно подхватил его за ворот тельняшки, почти за шкирку, и удержал.

— Стоять, Львович. Не сейчас!

Следом я сделал то, что мы с ним уже проворачивали раньше. Причём не так уж и давно. Я развернул его в сторону ванной и повёл туда, крепко удерживая под локоть. Он не сопротивлялся, шёл покорно, почти на ощупь, позволяя вести себя. Мужик явно понимал, что сейчас лучше не спорить.

Мы направились прямиком в ванную комнату умываться. Причём на этот раз я решил не мелочиться. Я специально включил холодную воду, взял стоящую в углу лейку и, не раздумывая, поднял её над головой географа.

В прошлый раз подобных нехитрых манипуляций нам вполне хватило, чтобы «Глобус» окончательно пришёл в себя,

Но сейчас всё было иначе. В этот раз мне пришлось повозиться заметно дольше. Географ, судя по всему, выпил куда больше, чем тогда. И, похоже окончательно перешёл собственную привычную грань. Это, к слову, для него было не совсем характерно — раньше он всё-таки умел хоть как-то контролировать объёмы. Сейчас же организм просто не справлялся.

Я поливал его снова и снова, давая воде стекать по волосам, по лицу, по шее. Глобус тяжело дышал, судорожно глотал воздух и пытался удержаться на ногах. Его пальцы вцепились в край ванны, костяшки побелели, тело напряглось, но стоять ровно он всё равно не мог.

Наконец я выключил воду и убрал лейку. Географ так и остался в полусогнутом положении — практически в позе буквы«зю», перевешенный через ванну и тяжело опираясь на её бортик. Он приходил в себя медленно и болезненно.

Я огляделся по сторонам и заметил на крючке грязное, пропахшее затхлой сыростью и алкоголем полотенце. Я снял его и бросил Львовичу на плечи.

— Вытирайся, — коротко сказал я.

Задерживаться в ванной комнате я не стал. Ждать, пока он начнёт шевелиться и приводить себя в порядок, тоже не видел смысла. Итак было понятно, что на это уйдёт некоторое время. Я прекрасно понимал, что после такого количества алкоголя и холодной воды организм у него сейчас будет работать с задержкой.

Поэтому я вышел из ванной и направился прямиком на кухню, аккуратно переступая через разбросанные вещи и пустые бутылки.

Уже из кухни я обернулся и добавил, повышая голос ровно настолько, чтобы он меня услышал:

— Как закончишь вытираться — выходи на кухню. Я буду здесь тебя ждать, нам надо поговорить. Только давай без раскачки. Пошевеливайся побыстрее — времени у меня не особо много.

Львович ничего не ответил, но я и без этого прекрасно знал — он меня слышит.

Прошло несколько минут. Потом послышались шаги. Медленные, неуверенные и географ вышел из ванной. Босой, сгорбленный. Полотенце он так и не снял — оно висело у него на голове, перекосившееся, мокрое… Львович шаркал ногами, не поднимая взгляда, словно заранее знал, что смотреть мне в глаза будет тяжело.

На кухню он зашёл осторожно, как в чужое помещение, где ему не рады. Остановился у стола, на секунду замер, потом протянул руку к кружке. Видимо хотел похмелиться, но кружка была пустая.

Львович замер от неожиданности. Потом медленно поднял кружку, заглянул внутрь, будто надеялся, что там всё-таки что-то осталось. Но обломавшись, Львович перевёл взгляд на меня. Глаза у него были мутные, воспалённые, но в них уже начинало появляться понимание.